Феникс

Нетрудно догадаться, как пират организовывал бесхозность кораблей: его претензии просто некому было оспорить, ведь никто из членов экипажа не выживал. С тамошним губернатором у него имелась договоренность. Так что до определенного времени все было шито-крыто.

Окунь пояснил, что это вполне существует и здесь. Все, что нашел в море, бесхозное. Оно твое по праву, и никто не может его оспорить. А кто, собственно, оспорит, коли вся команда до последнего человека крабов кормит? Боян не в счет. Даже если кто и захочет обратить на это внимание, он там был в качестве товара, но никак не члена экипажа.

Да и сомнительно, что кто-то из Вяткиных захочет так отплатить за услугу. Это нужно скорее для Клузиума, никто иной в этом отношении даже не вякнет, а империя так и вовсе еще похлопает в ладошки, ведь одним клузиумским пиратом стало меньше.

И вот теперь астраньский воевода взирал на того, кто с самым честным видом (насколько позволяла бандитская внешность) сообщает ему о счастливой находке.

— Это получается, что ты отправился на Клузиум, чтобы выкупить молодого боярича, уплатил откуп, а когда ворочался обратно, то встретил брошенный корабль?

— Именно так и было, воевода-батюшка.

— Ты за кого меня принимаешь? Хочешь, чтобы я поверил в такую басню?

— Истинную правду сказываю, — прижав руки к груди, продолжал уверять Виктор.

— Так, может, там зараза какая, от которой и померли все, а ты ее в Астрань прямиком доставил.

— Нету там ничего. Кабы от болезней люди погибали, то тела непременно были бы, тогда я и сам на борт не взошел бы.

Но никого там не было: ни людей, ни трупов.

— А корабль прозывается «Ворон», капитан коего держал в плену боярича Вяткина и капитану коего ты откуп отдал?

— Ну да. Отец Небесный ведет нас своими путями, для нас неисповедимыми.

— Да-а, такое и впрямь только Отцу Небесному под силу. Вот только я не вчера родился. И помнится мне, тот пират отказался брать выкуп за боярича.

— Передумал он, воевода-батюшка, жадная натура свое взяла.

— Не гневайся, воевода-батюшка, — смиренно опустив глаза, вдруг заговорил твердым голосом Виктор. — Но ить правда — она разная бывает. Мы здесь, на корабле пиратов, из их команды никого не осталось. Боярич, кровинка древнего рода, хотя и нездоров, но на родину возвернулся. Так чья правда должна быть известна всем окрест, наша или Клузиума?

— Хм. Так ты мне-то правду скажи.

— Я тебе правду и сказываю. Самую что ни на есть.