Феникс

— И кого предлагаешь туда определить?

— Меня с моими парнями, мы в лесу действовать обучены, да твоих боевых холопов. Мушкеты-то у них у всех переделанные, так что по скорострельности нам нипочем не уступят.

— Твоих девять да моих две дюжины — где тут полусотня-то?

— Из пограничной стражи, из тех, кто разбирается в охоте, наберем пару десятков. Я парней своих снарядил винтовальными карабинами, так что охотникам на время боя выдам старые. Вот так полусотня и наберется.

— И что, эти винтовальные тоже в скорости не уступят?

— Объяснить, как такое возможно, не желаешь?

Рассказывать ни о чем не хотелось.

Но тут ведь какое дело: если и дальше молчать, то и до беды недолго. Пули-то их в гульдах не всегда остаются. Тот, кто насмерть сражен, тайну не выдаст, потому как вскрытие тут никто не делает. А вот когда лечат раненых, то свинец вынимают. Далеко не всегда пуля попадает в кость и деформируется до бесформенного куска, чаще происходит наоборот. Если же выстрел пришелся в мягкие ткани, так пуля и вовсе целехонька. Не такие уж тут и тупицы, чтобы не сложить два и два. В славенах тех пуль нет, так что от них скрыть новую разработку проще простого, а вот в гульдах этих пуль сколько угодно. Попадет образец к кому, кто с головой дружит, и тогда не врагу, а своим удивляться придется.

Руководствуясь именно этим соображением, Виктор недолго думая извлек два патрона и распотрошил их, представив взору воеводы пару образцов пуль, Нейслера и Минье. В нескольких словах рассказал, что да как.

Градимир имел достаточный опыт обращения с огнестрельным оружием, чтобы тут же понять суть задумки, а также то, как людям Волкова удавалось вести столь меткую стрельбу.

— Что ж ты раньше молчал, скоморошья твоя душа! — в сердцах ругнулся воевода.

— Оттого и молчал, что одно дело — на стрельбище, иное — в бою. Испытать нужно было.

— А о том, что гульды наковыряют из своих солдат твои пули и поймут, что да как, ты подумал?

Все же умен воевода, вот уж чего не отнять! До Виктора это дошло вот только сейчас, а он сразу суть ухватил.

И кто сказал, что среди врагов таких умников не окажется? Казалось бы, представитель двадцать первого века, века научно-технического прогресса, однако соображалка не зависит от того, в каком обществе ты вырос. Дуракам вообще закон не писан. Ладно, чего уж теперь-то, лопухнулся. Пищалям те пули без надобности, а вот мушкетам, коими половина армии вооружена, очень даже пригодились бы.

Казалось бы, ничего страшного.