Феникс моего сердца

Которое незаметно перешло в ласку.

Кожа советника оказалась удивительно нежной и гладкой. Кроме участка со шрамом – там бугрился неровный рубец.

Я провела по нему пальцем, прослеживая изгиб линии.

Чем его нанесли? Мечом? Тогда попали бы глубже.

Наверное, кинжалом.

Удивительно, как умелый воин пропустил удар.

Поцелуй застал меня врасплох.

Только что господин Шуо лежал трупом, не отзываясь и не реагируя, и тут на тебе – целует так, что искры из глаз летят и пальчики на ногах подворачиваются.

Я замычала от неожиданности, чувствуя, как острые зубы впиваются в нижнюю губу, а проворный язык тут же принимается зализывать ранки. На затылок легла тяжелая ладонь, не позволяющая дернуться, другая рука скользнула под халат и собственнически сжала грудь.

Возмущенно и невнятно вскрикнув, я стукнула по плечу увлекшегося мужчину.

Шаобай предупреждению не внял.

Облапав и как следует изучив верхнее полушарие, он перешел к нижнему. Стиснул попу, погладил бедро, потянул меня на себя так, что возбужденный член уперся мне точно между ног.

Хорошо, что между нами оставались слои ткани – моя рубашка, халат и покрывало. Иначе быть мне трахнутой в тот же момент. Впрочем, обжигающе-горячую плоть я ощутила излишне четко сквозь все преграды.

Господин Шуо завозился, пытаясь избавиться от лишнего, и в процессе немного пришел в себя. Затих. Отодвинулся. Оглядел мое раскрасневшееся лицо с припухшими, покусанными губами.

И нехорошо выругался.

– Зачем ты пришла? – первое, что он сказал цензурно.

Отстранился, накрываясь одеялом по самые подмышки и отползая на противоположный край постели. Будто думал, что я на него наброшусь, честное слово!

– Я не пришла. Я тут спала. А потом услышала, как ты воешь, – честно ответила я. – Перепугалась, попыталась разбудить. А ты…

– Понял! – поднял руку господин Шуо, прерывая мой невнятный отчет. – Прости. Я не то подумал.

Ну да. Решил небось, что я собираюсь воспользоваться его хрупким душевным состоянием и поиметь.

Хотя многие служанки так и поступили бы. А то и девы поблагороднее, но те уже в расчете не на бастарда, а на брак. Еще и свидетелей позвали бы, чтоб зафиксировать свое падение.

Повезло Шаобаю со мной, в общем.

– А что тебе приснилось? – перевела я тему разговора, когда пауза из неловкой стала гнетущей.

– Детство, – неохотно отозвался господин Шуо.

И машинально потер пострадавшую сторону лица.