Феодал

— В противном случае нам придëтся отложить тяжбу на полгода…

«А перед этим он перекрыл мне кислород к заработкам».

— Четыре процента от двадцати пяти миллионов это… Это миллион рублей… Где ж его взять?

Этот второй удар от отца я воспринял со спортивной злостью.

«Что ж, хочешь войны, будет тебе война».

— Спасибо, что предупредила, — обратился я к девушке. — Ничего не меняем, оформляй иск…

— Но где вы возьмёте такие деньги? — возразила Марина.

— Это моя забота. Деньги будут. Это всё? — спросил я её, и девушка коротко кивнула.

— Мне пора, до свидания.

Я зашёл на территорию храма и поднялся по ступенькам. Как-то оспорить решение оценочной комиссии не получится — слишком мало связей. К тому же никто не пойдёт на попятный ради какого-то бастарда. Полетят головы, и неизвестно кого ещё заденет, так что нет. Этот путь для меня отрезан.

«Обложил со всех сторон».

Единственный выход — придумать, где достать миллион. Сейчас у меня всего одна десятая от цели. Времени не больше месяца.

Даже если мы будем батрачить на гиенах по десятке в день, всё равно не успеем. Нет, тут нужно не что иное, а вот что, я пока не уловил. Хотя есть одна вещь, которая стоит таких денег…

Иней словно прочитал ход моих мыслей и зарычал на ухо. Точнее, это был какой-то полуписк-полухрип.

— Да не буду я тебя продавать, успокойся.

Детёныша после еды покачивало, спать хотел, но любопытство пересилило. Он глазел на проходящих мимо витязей, а те на него. На суровых лицах расплывались улыбки.

Ещё бы, теперь Ростовское графство имело все шансы вырваться вперёд, и герцог выделит больше денег на регион. Но это лишь материальная часть, многие улыбались просто потому, что Иней вызывал природную симпатию.

Только подумать, его гордые собраться сейчас покоряли горные заснеженные хребты на тысячи километров вокруг. Свирепые хищники были хозяевами своего мира, высшей ступенью в пищевой цепочке, ничего и никого не боялись, могли в два счёта сожрать человека или прибить хвостом.

А тут их детëныш безобидно покачивается на плече и щурит свои глазищи. Есть что-то притягательное в укрощении человеком таких вот страшил. Любое сердце растает.

Любое кроме завистливого. Иногда мне казалось, что Гунтер с его тевтонскими друзьями специально караулили меня. И в этот раз он хотел было отвесить колкое замечание, но заткнулся, когда увидел виверну на моём плече. Глаз немца дёрнулся, губы сжались, и он отвернулся.