Феодал

Бывалый вояка, а ныне владелец небольшого хозяйства, впадал в ярость из-за длительных прогулок племянника, часто колотил его за это до полусмерти и заваливал работой. А когда однажды Потап вернулся из леса с несмываемыми рисунками от плеч до кончиков пальцев, тот испугался и выгнал взашей малолетнего «паразита».

«В тебе живут бесы, уродец, не подходи к моему дому, слышишь? Пошёл вон, я сказал!»

Тотемные узоры мифических существ и животных настолько поразили его воображение, что дядя принял их за вредоносное проклятье.

Ведь они не были набиты иглой татуировщика, а также кожи мальчика никогда не касалась кисть или другой инструмент, позволивший бы нарисовать это «полотно».

Чернила навсегда въелись, и невозможно было никак их стереть. Потап пробовал скоблить пемзой, жёсткой щёткой, ножом, оставлял руку надолго в воде, даже обращался как-то к целителю, чтобы вывести прилипшую татуировку. Тот нагревал и охлаждал кожу заклинаниями, а ей хоть бы хны. Только деньги зря потратил.

Первое время Новикова мучили головные боли, потом всё прошло, но вместо них появились сторонние голоса, невнятное бормотание, иногда даже чересчур эмоциональное.

Один доктор сказал ему это галлюцинации и что Потап сошёл с ума, но следопыт не ощущал каких-то расстройств, хорошо соображал и был вполне себе смышлёным отроком. Глупый не смог бы прожить до двадцати пяти лет и не потерять руку за воровство.

Со временем Новиков свыкся с этой «наскальной» живописью и больше не прятал стыдливо руки под длинными рукавами.

Разве что в редких случаях, когда выходил на дело. Примета у него особая — сразу донесут, где он и кто такой.

— Пффф, амчха-мчха-мчхаа, — выдувая изо рта остатки пара, произнёс пароголовый.

В ответ ему Новиков обречённо покачал головой и отправился наверх.

— Как дела, рус? — спросил с акцентом Чжэн.

— Нужно, чтобы ты опять сгонял на рынок, яблоки не подходят.

— Твоя каприз, твоя деньги, — заключил китаец и помахал ладонью.

— У тебя только барыш на уме, держи, — раздражённо впихнул он ассигнацию в руку своего надсмотрщика.

— Теперь давай что-то из сладкого тащи, есть тут у вас кондитерская?

— Кандисеская есть, а деньги тут мало. Сладкое дорого.

Новиков расстался с дополнительной парой купюр и вышел подышать свежим воздухом. Чжэн, как только получил заветные рубли, сразу же свалил. Он брал свой процент за каждую услугу и за просто так не хотел шевелиться. Может, с бастардом тот вёл себя по-другому, но на Потапа эта привилегия не распространялась.