Феодал

— Только батюшке не говори, пожалуйста, — встревоженно попросил я, протягивая ей головку чеснока. — Вот возьми за молчание.

— Ты издеваешься? — поморщилась она.

— А что надо больше? — я окинул взглядом стол и добавил ещё пёрышко лука.

— Завтра посмеёшься у меня, — Снежана развернулась и громко хлопнула дверью, а я, наконец, высвободил рвавшийся из груди смех.

— Ой, насмешила, — сказал я, вытирая слезинку.

После того как бастрад побил прямого наследника, на Черноярского-старшего нашла придурь. Он не принимал меня у себя.

Обиделся. Потому наш диалог проходил через мечника Драйзера. Теперь же девка устроит мне личную встречу, в которой я нуждался как никогда. Красота.

Расчёт оправдал ожидания. Стоило мне разлепить утром глаза, как в дверь требовательно постучался камердинер барона.

— Пересвет, в такую рань? Что там случилось? — позёвывая, спросил я у лысеющего крепкого мужичка с былинным именем.

— Денис Юрьевич, вызывает-с, — немногословно пояснил слуга.

— Погоди минуту, — я ополоснулся из стоявшей в углу бочки, посмотрел на себя в отломанный треугольник зеркала и взял со стула бережно сложенную одежду.

К слову, это был единственный набор и то купленный мне Аластором. Черноярские посчитали новый гардероб для бастарда излишними тратами. Потому я и тренировался, и выходил в свет в одном и том же.

Черноярский-старший ждал меня вместе с матушкой и приснопамятной дворовой клушей Снежаной, стоявшей по левую руку от госпожи. Её ехидная улыбка намекала на готовящуюся пакость, но у меня были другие планы на эту беседу.

Здесь был и Драйзер. Он неизменно маячил позади, охраняя своего господина от угроз.

— Доброе утро, отец, — поздоровался я с бароном.

Его ноздри сердито оттопырились, и как только дверь за Пересветом закрылась, он процедил ядовитую тираду.

— Мне тут доложили, что ты воруешь у нас еду, украл где-то коня… Потрудись объясниться. Я не стану покрывать преступника…

— Да всё просто, Денис Юрьевич, это честно заработанная еда и конь.

— Повздорил немного с тевтонцами, — пожал я плечами.

Агриппина, моя мачеха, вопросительно повернулась к отцу, а тот нахмурился.

— Что значит повздорил?

— Всё уже улажено, — отмахнулся я. — Они извинились и заплатили мне за беспокойство, оттуда и деньги. Не веришь — так вели городового спросить — он свидетель.

— Тевтонцы, дорогой. Это же что с нами будет? — запаниковала баронесса.

— Да ничего не будет, я защитил честь нашего рода. Они будут молчать о своём позоре, поверьте.