Феромон

Я в полном раздрае.

Я его ненавижу. И я его люблю.

Я его не знаю. И я знаю его настолько, что вижу, как он потирает щёку, сидя на заднем сиденье.

Я зла на него. И зла на себя.

Я пытаюсь оставить его в прошлом. И надеюсь на будущее.

Но сегодня я уже ни в чём не смогу разобраться. Особенно в себе. Особенно стоя в душе, где стена ещё хранит отпечаток его спины. В душе, где по словам его учёного друга точно не было никакого феромона, смытого горячей водой. А притяжение было. Моё к нему. И его ко мне.

И, растянувшись на прохладных простынях, даже не хочу думать о том, что и так уже знаю: я не безразлична ему.

Только что я теперь буду с этим делать - понятия не имею. Потому что я была уверена: это искренне, а оказалось, я заинтересовала его тем, что не реагирую на его «химию». Я просто редкая зверушка в его зоопарке - вот что его так во мне привлекло. Моя устойчивость. Только есть ли она? Или я как раз пала самой первой жертвой его формирующихся гормонов?

И мне бы теперь оправдать себя тем, что я была влюблена насильно, не виновата в том, что была так не сдержана в своих чувствах.

Простить себя, наконец, за всё это и забыть. Ведь на самом деле я была обижена не на него. На себя. Была... пока не размотала этот клубок по ниточке и не выяснила, что он не просто посмеялся, что меня подставили, унизили, использовали. Я стала посмешищем даже для собственного мужа. А Эйв меня даже не запомнил.

Что ж, ничего. Сейчас запомнит. И он, и Кора, и Глен. Я не останусь в долгу. Уставший мозг генерирует самые кровожадные картины мести, но утро вечера мудренее.

Сдаюсь в плен глубокого исцеляющего сна.

А хмурое субботнее утро встречает меня проливным дождём.

Я слушаю его монотонный умиротворяющий шум, не открывая глаза. И месть уже не кажется мне такой уж хорошей идеей. Во всяком случае, Коре. Эта гадина наказала себя сама. Отравила свою жизнь чёрной завистью. Слила в унитаз и обесценила. Обесценила настолько, что она, ничтожная жалкая лживая и вульгарная, не стоит моих телодвижений.

Разве только брезгливо отойду в сторонку и окажу ей милость тем, что не снизойду.

До неё - нет, а вот Глен нарвался крупно и неминуемо. И сегодня очень подходящий день, чтобы его навестить.

Глен Дайсон ненавидит дождь. Он раскисает, как бисквит в молоке, в пасмурную погоду. Становится податливым, сентиментальным, даже плаксивым. Его не вытянешь на улицу, не поднимешь с дивана, особенно в выходные. Он становится по-настоящему больным и жалким.