Феромон

- Да как ты посмел!

А этот гад стоит ко мне спиной, засунув руки в карманы и рассматривает уток, плавающих в пруду, как ни в чём не бывало.

Но наброситься на него с кулаками всё равно не получается.

- Знал, что ты меня здесь найдёшь, - он перехватывает мои руки и, тисками сжимая запястья, опускает вниз. - Ну, здравствуй, милая, - гипнотизирует меня немигающим взглядом. Словно вынимает душу. Вытягивает её по ниточке, распускает на лоскуты.

- Том, - пытаюсь я освободиться.

- Т-с-с-с, - отпускает он, не отводя глаз, зелёных, кошачьих, ненасытных.

- Помнишь тот пожар?

Помню ли я, как горели тюки сена, сложенные по кругу? Как ревел огонь, трещала солома, кричали люди? А мы стояли в центре этого зарева, и языки пламени плясали в его безумных глазах.

- Разве это можно забыть?

Тогда он пригласил меня якобы на прогулку, заманил внутрь этого сложенного сена. А когда оно занялось, попросил, чтобы я принадлежала ему. Отдала своё тело. Бросилась на растерзание в его объятия. Потому что нет для него большего удовольствия, чем заставить изнемогать от вожделения ту, что его презирает.

И тот пожар... Он всё любил делать с размахом. Я тряслась от ужаса, прижимаясь к нему. Но именно такие способы он выбирал, чтобы делать свои неприличные предложения.

- Сейчас полыхает компания твоего отца, Анна. И ты знаешь, чего я хочу.

- Нет, - толкаю его в каменную, как у статуи, грудь.

- Ты больше не замужем, - отшатывается он, но не отходит. Он весь словно статуя. Красивая, величественная и безжизненная.

Густые вьющиеся волосы. Узкое волевое лицо, обрамлённое благородной рыжеватой щетиной. Только хочется заехать кулаком в его породистую самодовольную рожу.

- Плевать. Я и тогда была не замужем. И тоже сказала тебе «нет».

- Неужели ты думала, что я отступлю?

- Томми, - я делаю шаг назад. - Ты умный, красивый, богатый. Ты можешь получить любую женщину, даже просить не придётся. Оставь меня в покое. И отвали от компании моего отца.

- Я ненавижу женщин. И ты прекрасно это знаешь.

- Открою тебе секрет, - издевательски усмехаюсь.

- Не поверишь, но я тоже женщина.

- Ты не такая, как они, - усмехается он в ответ.

Интересно, сколько ему сейчас? Сорок два? Сорок три? Он почти не изменился. Угораздило же меня потерять девственность именно с ним. Угораздило же его на мне зациклиться.

- Я давно такая же. И ты тоже прекрасно это знаешь.

Он улыбается так, словно воспоминания доставляют ему невероятное удовольствие.

- Ты никогда не будешь, как все.