Феромон

- И что же было в тех анализах?

- Всё хорошо, просто замечательно. Просто нам нужно бывать вместе в определённые дни - так она мне сказала. Поэтому она и приехала.

- Ясно. Ну а дальше?

Он снова барабанит по столу. Вздыхает, откидывается к спинке стула.

- А дальше она забеременела. Я взвесил все за и против. Бросил ту работу и расстался с Габриэлой.

- А ещё через пару месяцев выяснилось, что у Габриэлы тоже скоро родится ребёнок. Выходит, Габриэла соврала?

- Да. Но не только она. Видишь ли, на самом деле в тех анализах было сказано, что я не могу иметь детей.

- Что?!

Он кивает. Молча трясёт гривой, как стреноженный конь. А у меня всё холодеет внутри. Сказать, что Ричард не его сын он смог, а что я тоже - нет?

- Значит, ты не мой... - слова застревают в пересохшем горле. Нет, нет, не может быть, Дэвид же делал тест ДНК. И раз у него не возникло никаких сомнений, значит...

29. Эйвер"

"- Нет, - качает головой отец. - Как раз только твой. Я не совсем бесплоден, - понижает он голос, оглядываясь, - просто естественным путём это невозможно, для этого потребовались определённые медицинские манипуляции.

- И когда она узнала про Габриэлу, то решила удержать тебя любой ценой. Пойти на риск и осчастливить тебя ребёнком.

- Именно так. Она согласилась попробовать. Воспользовалась моими постоянными отлучками, даже подделала мою подпись, зная, что я на это никогда не пойду.

- Но Габриэла?

- В том-то вся и трагедия, Эйв, что Габриэла забеременела не от меня, но соврала, чтобы тоже меня вернуть. А я поверил им обеим.

- И мама ждала двадцать пять лет, чтобы сказать тебе правду? Хотя я понимаю: если бы обман Габриэлы раскрылся, то и мамин тоже.

- Да, поэтому, когда приехал твой друг, она так испугалась. Ведь если бы я сказал, что у меня есть второй сын. Если бы Дэвид начал об этом расспрашивать и взял образцы у Ричарда.

- Правда вылезла бы наружу.

Но Дэвид не знал. И я тоже ему не сказал. А когда выяснилось, что у отца и близко нет моей «химии», это стало неактуальным. Хотя, признаться, я расстроился. Где-то там, в глубине души, я надеялся, что отец не виноват. Что это проклятый феромон вынуждает его погуливать от жены. К сожалению, всё оказалось гораздо прозаичней: он просто бабник.

- Мама так разнервничалась, что я заподозрил неладное и заставил её признаться.

- Ты сказал Габриэле?

- Нет.