Февральская сирень

Лельке казалось, что она находится в театре абсурда, на каком-то страшном, злом спектакле, в котором главную роль почему-то играет Митя, ее Митя, всегда такой добрый, спокойный и уравновешенный. Ей хотелось убежать, закрыв глаза и уши руками. Убежать, чтобы не видеть этого кошмара. Но, не в силах пошевелиться, она стояла и смотрела на дрожащего Петю и на карающего его Дмитрия."

"— Рассказывай, говорю. — Голос Дмитрия был теперь тверд и спокоен. Колотившая его ярость куда-то пропала, словно ее и не было. Сейчас перед Лелькой находился следователь, ведущий допрос.

— Ну, нам учитель сказал, что собаки — исчадия ада. Что все беды от них. Что они заразу разносят и в стаи сбиваются, нападают на людей. И что надо их всех искоренять, потому что власти этого не делают. — Петин голос дрожал и срывался.

— А вы, значит, за власти работаете, да? Общественники вы, значит, — сказал Дмитрий, и тон его не предвещал для Пети ничего хорошего. — Этот ваш учитель — он кто?

— Так учитель. — В голосе Пети скользнуло удивление.

— А то, что хозяйские собаки страдают и погибают, вы не подумали? — устало спросила Лелька, подходя поближе. Посмотрев на нее, Петя ойкнул, узнавая.

— Любовь Павловна, здравствуйте. Скажите ему, чтобы он меня отпустил. Мне плохо, — жалобно попросил он.

— Отпусти его, — тут же не то попросила, не то приказала Лелька.

— Погоди, пока не время, — твердо ответил Дмитрий. — Так, засранец, давай дальше рассказывай.

— Собираемся мы в спортивном клубе на Можайского. «Банзай» называется, может, слышали? — плаксиво спросил Петя, опасливо переводя взгляд с Лельки на Дмитрия и обратно.

— Слышали, — согласился Дмитрий.

— А так он — учитель физкультуры в лицее. А секцию в клубе для приработка ведет.

От изумления Лелька чуть не села в сугроб.

— Точно, мне Максим говорил, что у них новый учитель физкультуры и что он очень злой, — вспомнила она.

— Когда у вас ближайшая тренировка, ну? — Дмитрий слегка тряхнул Петю, и тот опять задрожал.

— Завтра. В шесть.

— Сколько она длится?

— Два часа.

— Значит, так, выродок. Сейчас ты отправишься домой, лечить свои потроха. И завтра на тренировку не пойдешь, понял? И звонить предупреждать ты тоже больше никого не будешь. Я понятно излагаю свою мысль?

— Пон-нятно.