Февральская сирень

Если бы не эта его медлительность, вызванная непростительной слабостью, возможно, еще трех жертв удалось бы избежать. И с этим грузом ему предстоит жить всю оставшуюся жизнь. Но сейчас он должен отдать долги, заплатить по всем счетам, и для этого ему нужно, чтобы Леля, его Леля, за слезинку которой он готов отдать жизнь, разрешила использовать своего единственного сына в качестве живой мишени, приманки, на которую должен клюнуть и обязательно клюнет убийца.

Собственно, именно в этом — в намерении ловить убийцу на живца — и заключался план Дмитрия Воронова.

Он знал, что между жертвами маньяка и директором лицея Александром Гоголиным существует какая-то связь. Он знал, что Максим Молодцов — единственный, кто сейчас по какой-то неведомой Воронову причине вызвал интерес у Гоголина, а потому не мог не интересовать и убийцу.

— Ты с ума сошел! — сказал ему Бунин, когда он поделился с ним своей идеей. — Я тебе запрещаю даже думать об этом! Ты же опер, должен понимать, насколько это опасно.

Да и Лелька ни за что не согласится. Она самая сумасшедшая мать из всех, кого я знаю.

— Если она не согласится, то мы его не возьмем, — тихо ответил Дмитрий. — Он опять затаится, на год или на два. А мы все это время будем тратить силы на то, чтобы держать Максима подальше от Митинского пустыря. Ведь все это время ему будет грозить опасность.

— Если вам дорога жизнь, держитесь подальше от торфяных болот, — пробормотал Бунин. — Как-то невольно вспоминается «Собака Баскервилей».

Дим, я ведь все понимаю, но мне такую операцию никогда не согласуют. Ловить преступника на живца, которым является семнадцатилетний парнишка! Да мне голову оторвут и скажут, что так и было! Да и Лелька… Она скорее в другой город переедет, чтобы сына от опасности уберечь.

Воронов представил, что Лелька уезжает в другой город, и промелькнувшая в голове картина ему решительно не понравилась.

— Не знаю я, — упрямо буркнул он.

 — На мой взгляд, это единственный шанс.

— И думать не смей. — Бунин предостерегающе поднял вверх указательный палец. — Ты слышишь меня, Дима? Даже не вздумай заниматься самодеятельностью! Случись что, ты себе никогда в жизни этого не простишь.

— Вот именно, — непонятно ответил Дмитрий и перевел разговор на хоккей.

— Если что-то случится, я никогда себе этого не прощу. — Лелька в ужасе смотрела на Дмитрия, прижав ладони к пылающим щекам.