Фигура легкого эпатажа

— Кто сказал несусветную глупость про разжигание национальной вражды? — спросила я.

— Александр Григорьевич, — прорыдала девочка. — Ткнул в меня пальцем и как заорет: «В нашем учебном заведении не место скинхедам, антисунитам и фашистам».

— Антисемитам, — машинально поправила я, — людям, которые по непонятным мне причинам ненавидят евреев. Нормальному человеку подобное в голову не придет. Антисемитизм — удел убогих и завистливых, тех, кто, не сумев добиться успеха в жизни, решил хоть как-то выделиться из толпы за счет своего неприятия людей других национальностей.

— Александр Григорьевич сказал, что таких, как я, надо пороть розгами, — обморочно пробормотала Лизавета.

Вся кровь бросилась мне в голову. Сжав кулаки и не обращая уже внимания на отчаянные вопли Лизы: «Лампа, стой!», я ринулась в школу. В одну секунду взлетела по лестнице, рванула на себя дверь кабинета директора и, ворвавшись в просторную комнату, заорала:

— Немедленно объясните, что у вас тут происходит!

Директор поднял на нежданную гостью холодный взор:

— Евлампия Андреевна Романова, тетя Елизаветы Романовой, ученицы, которую вы собрались публично пороть розгами, — громко и четко, словно диктор Игорь Кириллов, ведущий трансляцию парада с Красной площади, ответила я.

Александр Григорьевич встал и, вытянув вперед маленькие руки, воскликнул:

— Хорошо, что пришли! Боюсь, Лиза неправильно поняла…

Пока школьный начальник пытался донести до меня мысль о том, что у Лизаветы в ушах бананы, я молча разглядывала мужчину, если, конечно, этим словом можно назвать существо ростом чуть выше кошки.

Больше всего Александр Григорьевич напоминал индюшонка. Крохотный птенец с невероятной важностью выступает на толстых ножках, на жилистой шейке постоянно крутится маленькая голова, потому что индюшонку важно знать, какое впечатление он производит на окружающих. Чаще всего парни, принадлежащие к породе индюшат, рассказывают направо и налево о своих амурных победах и своей огромной роли в истории нашего государства. Иногда они вещают с экрана телевизора и выглядят при этом очень смешно, нелепо пафосно, откровенно по-дурацки. А их речи о неисчислимом количестве дам, упавших к крохотным лапкам индюшонка, вызывают у меня припадки гомерического хохота.

По-моему, если мужчина безостановочно повествует о постельных подвигах, он явно имеет огромные сексуальные проблемы, скорей всего, подобный рассказчик глубокий импотент.