Фигура легкого эпатажа

Ну и так далее.

— Офигели? — выскочил из-за стола Александр Григорьевич. — Речь шла о наказании ребенка!

— Видите ли, — проникновенно заговорила я, — наша семья принадлежит к ордену священной собаки, и у нас подобные предложения расцениваются как гадкие, сексуальные поползновения в адрес несовершеннолетней.

— Но… а… у… не знал, — залопотал Александр Григорьевич. — Орден священной собаки? О боже!

— Понимаете, — совсем ласково докончила я, — когда выяснилось, что вы не разрешаете Лизавете посещать уроки со своим талисманом — собачьей стаей в количестве… минуточку, сейчас посчитаю, вечно путаю, сколько их у нас: э… Муля, Капа, Феня, Ада, Рейчел, Рамик… значит, в количестве шести голов, — то промолчала, хотя душа еле пережила подобное притеснение.

— С животными в школу нельзя, — выдохнул директор.

— Это неполиткорректно, — наседала я на идиота. — Мы никогда не расстаемся с собаками.

— Но другие захотят притащить хомяков!

— Крыс, мышей, змей!

— Думаю, еще варанов и крокодилов, но не это самое страшное.

— Да? — в полном изнеможении вновь рухнул в кресло Александр Григорьевич. — А что еще?

— На свете существуют огнепоклонники, — усмехнулась я, — им охота везде костры разжигать. А каннибалы? Что вы скажете людоедам, если они захотят слопать какого-нибудь толстенького первоклассника или учительницу по физкультуре Татьяну Гавриловну? Мадам, несмотря на то что проводит спортивные занятия, отличается редкой тучностью. Хотя нет, Татьяну Гавриловну не тронут, она уже немолода, мясо жесткое…

— Прекратите, — устало сказал Александр Григорьевич, — вы надо мной издеваетесь.

— Сам первый начал! — рявкнула я. — Церковь у нас отделена от государства, на празднование Рождества никто из нормальных людей не обижается. Если кто из родителей недоволен сим фактом, то он может оставить своего ребенка дома. Заставь дурака богу молиться, он лоб расшибет! Значит, так, я ухожу, заявление о сексуальных домогательствах остается у вас.

— Не могу же я сам разбирать его, — вяло начал отбиваться директор.

— Поищете и найдете способ отреагировать, — засмеялась я. — Вы же на самом верху работали, имеете опыт. Ответ дайте по форме: исходящий номер, печать…

Александр Григорьевич заморгал, потом наклонил голову набок и сказал:

— Вы хоть понимаете, что наделали? Теперь же все судачить начнут! Заявление следует разбирать на профкоме, а знаете, кто у нас председатель?

— Нет, — очаровательно улыбнулась я.

— Сметанина Калерия Львовна.