Фигура легкого эпатажа

Но подобное никого особо не удивляло. А сейчас — такое!

Алена родила мальчика и назвала его Федором. Пронькино заколотило от возмущения.

— Что ж твоя баба-то натворила! — налетела на Петра Лика. — Убила мальчишку! Говорят, и не самоубийство это было!

— Он сам себя зарезал, — хмуро ответил мужчина, — не лезь куда не просят. Не твоего ума дело.

Лика уперла кулаки в то место, где у некоторых женщин случается талия, и возмутилась:

— Нет, дело общее! Куда Алена из больницы вернется, а? Сюда, в барак?

— Не пустим! — взвизгнула Мара Стефаненко, злобная старая дева, так и не сумевшая выйти замуж.

— К порогу не подойдет, — пообещала ее подруга Катька, несчастное, тщедушное, горбатое существо, появившееся на свет уродкой из-за алкоголизма родителей.

— У нас дети! — зашумели остальные тетки. — Мало ли чего еще твоей развратной жене в башку придет!

Петр окинул толпу взглядом.

— Заткнитесь, — процедил он. — Мы развелись.

— И чё? — не успокоилась Лика. — По месту прописки притащится.

— Суки вы! — плюнул на пол Петр.

— А ты развратник! — заголосили бабы. — И жена под стать!

Миша и Лаура, напуганные скандалом, сидели в комнате, прижавшись друг к другу. Они ничего не обсуждали, все и так было ясно. Внезапно в комнату вошел отец, раскрыл шкаф и начал выбрасывать из него вещи.

— Складывайте шмотки в тюки, — велел он в конце концов детям.

До дрожи послушная Лаура кинулась исполнять приказ, а Михаил спросил:

— Сказано — делай, — прошипел Петр.

— Куда? — испугался мальчик.

— В Новоклимовск, меня туда давно звали тренером, — нервно пояснил папа, — из-за Алены тут сидел, она место жительства менять не хотела. Ну, чего замер?

— А как же школа? — нашел достойный аргумент Миша. — Мне до получения аттестата совсем чуть-чуть осталось.

— В Новоклимовске дадут.

— Папа, мне золотая медаль положена, я хотел потом ехать в Москву, в институт поступать.

— Из Новоклимовска отправишься.

Миша замялся и наконец задал самый главный вопрос:

— Ты о ком? — спокойно осведомился Петр.

— Есть, — покачал головой Миша. — Она скоро вернется сюда. Как жить станет?

— Мне до этой б… дела нет, — отчеканил отец.

— У нее ребенок, — упорно гнул свою линию Миша. — Помочь некому, с голоду помрут, или их бабы на кухне затопчут.

Петр выругался, потом, обхватив голову руками, рухнул на кровать.