Фигура легкого эпатажа

Не стану сейчас утомлять ненужными подробностями, скажу лишь, что после кончины последнего «бессмертного» начальником лаборатории стал Михаил, а буквально через полгода после смены руководства в ней появился «Анин».

Злые языки в НИИ утверждали, что Антонов использовал наработки Марка Генриховича. Старик просто отшвырнул придуманный им комплекс — ну как же, престарелый академик жаждал представить таблетки бессмертия, он просто не замечал никаких других положительных результатов! «Все или ничего» — под таким девизом Марк Генрихович прожил свою научную жизнь.

А Михаил оказался более приземленным, сообразил: лучше синица в руках, чем журавль в небе, и стал доктором наук, доведя до ума одно из открытий Марка Генриховича. Совсем уж ядовитые сотрудники поговаривали, будто в записях легендарного «бессмертника» навела порядок Анна, что именно жена нового завлаба обратила внимание на эксперименты бывшего начальника, сделала нужные выводы и подарила мужу научное открытие. Дескать, в благодарность за проделанную работу Антонов и назвал комплекс «Анин».

Есть ли у сплетен реальная основа, узнать не удалось. Да и не надо! В конце концов, какая разница, кто составил «Анин»? Для нашей истории имеет значение другое: Анна заботилась о муже, как о ребенке, прикрывала его от всех бытовых проблем, служила Мише лаборанткой, нянькой, мамой, жилеткой для рыданий, носовым платком…

Другой бы муж не нарадовался на такую вторую половину: умная, интересная, образованная, помощница в работе и отличная домашняя хозяйка… Но, как известно, нет пророка в своем отечестве!

Михаила раздражало спокойствие жены, ее вечно ровный тон и полное отсутствие эмоциональности.

Анна никогда не выходила из себя, была безупречной, и муж частенько именно от этого испытывал дискомфорт. Право слово, если бы супруга вдруг сорвалась, переколотила посуду, устроила истерический припадок, Антонов вздохнул бы спокойно. Но Анна стопроцентно контролировала себя, ничто не могло выбить ее из седла. В любой, даже самой неприятной ситуации женщина с неизменной улыбкой говорила:

— Хорошо, мы справимся, я подумаю, как поступить.

И ведь придумывала! Любые сложности превращались в мелочи, коли за них бралась Анна. С одной стороны, Михаил был благодарен жене: если происходил некий казус, следовало лишь донести его до Анны, и та, словно гигантским ластиком, стирала черную тень. С другой — Михаил ощущал себя в полной зависимости от супруги. А еще ему хотелось любви — не тлеющих углей, а пламени.