Фигура легкого эпатажа

— Тише, — шикнул на нее Сережка и тут же повторил вопрос девочки: — А кто?

— Виктор Николаевич Петров москвич, разведен, — сухо, словно милиционер, начал сообщать данные больного доктор, — живет в одной квартире с бывшей женой. Площадь маленькая, комнатки крохотные, кухня четыре метра, санузел совмещенный, да еще супруга Виктора дама бурного темперамента, устраивает скандал за скандалом, совсем бедного Петрова затюкала. Никакой жизни у сварщика нет, работа тяжелая, вползет домой, а там мегера с очередным выяснением отношений.

И тут ему повезло: Евлампия Андреевна предложила исполнить роль электрика…

Я уронила ложку, присела на корточки и принялась очень медленно искать ее под столом. Ну, думаю, сейчас начнется.

В столовой повисла напряженная тишина, а Лев Сергеевич, не ощущая приближения грозы, мирно вещал дальше:

— Тряхнуло его не слишком сильно, мужчина просто испугался. Но потом он увидел, что хозяева искренно встревожены, несут его в дом, суетятся, стелют кровать, подают ужин, и понял: вот он, его шанс на хороший отдых, надо только притвориться молдаванином, потерявшим от стресса память, ну не выгонят же эти сердобольные Романовы несчастного вон.

Виктор Николаевич не боялся разоблачения, у него в бригаде есть гастарбайтер Корнэл, вот Петров и решил, что сумеет воспроизвести его речь. Он вообще-то хотел всего на пару деньков задержаться, но потом ему очень понравилось. Он полюбил вас. Всех, вместе с собаками! Я, кстати, сразу сообразил, что Петров не из Кишинева, у меня аспирантка молдаванка, и я слегка понимаю ее родную речь.

— Мы идиоты! — завопил Сережка. — Кретины! Он же целыми днями зырил телик и нас хорошо понимал! Какая амнезия?

— Видите ли, молодой человек, — бойко въехал в отлично знакомую колею Ромов, — потеря…

Но договорить он не успел, дверь в комнату приотворилась, и в щель всунулся Виктор Николаевич.

— Того, самого… — забормотал он, — вы уж меня простите, не гоните… Ей-богу, пригожуся в хозяйстве! Дом строить собираетесь? Так с участком помогу и по кирпичному делу.

И ваще, вон еще собачки не гуляны… Эй, Муля, Феня, Капа, Ада, Рейчел, Рамик!!!

   Стая с визгом кинулась в прихожую.

— Офигеть! — закатила глаза Юля. — Нам с ним теперь жить?

— Никогда! — рявкнул Сережка.

— Он хороший, — занудил Кирюша, — картошку вкусно жарит…

— Не надо ничего решать сгоряча, — нежно заворковала Катюша.

   Я, страшно обрадованная тем, что разговор заруливает в сторону от блокатора, сидела на корточках, делая вид, будто все еще разыскиваю ложку.