Фигура легкого эпатажа

— А что надо? — вопросом на вопрос ответила я.

— Если такая ловкая, отчего решила к нам наняться?

— Деньги нужны, — мирно пояснила я, — триста долларов на дороге не валяются.

— Неужели клиентов нет?

— И хочешь с собакой таскаться?

— Деньги нужны, — повторила я, — триста долларов — отличная плата за пустяшное дело.

— Значит, врешь насчет клиентуры, — сделала вывод Мара, — коли пациентов море, то и бабок полно.

— Я не беру ни рубли, ни доллары, помогаю народу бескорыстно.

— Можно и так считать, — кивнула я.

— Только люди, которые меня обучали, строго предупредили: если начать торговать умением, оно исчезнет. Ни денег, ни ценностей принимать нельзя, захотят поблагодарить, пусть доброе слово скажут или чайком напоят. Цейлонским, с вареньем.

Мара склонила голову набок и вдруг спросила:

— А ну скажи, чего у меня болит?

Я, припомнив шепот Аси, делано равнодушно ответила:

— Для детального изучения вопроса потребуется пойти в комнату. У вас вроде тут есть спальня, сейчас опишу… занавески яркие, как летнее небо, диван с пледом… э… желто-голубым, столик такой, с салфеточкой, на нем вазочка из синего стекла.

Очень подходящее место. В коридоре могу лишь одно сказать: у вас высокое давление и поэтому головные боли.

— Откуда про синюю гостевую спальню знаешь? — слегка испуганно перебила меня Мара. — Ты ее точно описала.

— Ты тут никогда не была, — с уверенностью заявила домработница.

— Для того чтобы что-то увидеть, вовсе нет необходимости там присутствовать физически, — слегка понизив голос, таинственно сообщила я.

— Вчера там… в спальне… лежала сумка… красная…

Мара выпучила глаза.

— Она не принадлежит обитателям дома, — корчила я из себя прорицательницу, — впрочем, вижу: да, вижу и гостью… О, она цыганка… приехала к родственнику… здесь ее родственник… рвется картинка, плохо видно, он вроде умер, тоже вчера… и деньги… много… Миллион! Зло! Много зла…

Тут у меня запершило в горле, и пришлось временно остановиться.

Я намеревалась перевести дух и закончить «выступление» фразой: «Если хотите очистить в здании ауру, отдайте мне пульт, серого цвета, который находится в этой спальне». Но я ее не успела произнести — Мара бросилась мне на шею с воплями:

— О господи! Ты услышал мои молитвы! Спасибо!

Я с трудом выпуталась из цепких объятий Марины.

— Ты единственная, кто сумеет помочь! — шептала та.