Фигура легкого эпатажа

Оставалось лишь удивляться, с какой скоростью тихий, незаметный, даже робкий Антонов трансформировался в желчного скандалиста.

Раньше Михаил Петрович выказывал терпимость, свое истинное лицо строгого хозяина не демонстрировал, Мара лишь однажды услышала, как Антонов отчитывает жену. Наверное, оставшись наедине с Анной, Михаил менял тон, но в присутствии посторонних муж казался типичным подкаблучником. «Да, дорогая», «Как хочешь, милая», «Ты поступила абсолютно верно» — вот фразы, которые раньше чаще всего произносил Антонов.

Не привязывался он и к детям. Ни Костя, ни Лана никогда не слышали от папы замечаний, невестку Киру и малышку Китти профессор не дергал, к приживалке Гале, подруге Ланы, пригретой из милости, тоже не цеплялся.

Но год тому назад, после истории с висельником, ситуация резко изменилась. Теперь в шикарном особняке шла затяжная война с применением всех дозволенных приличиями, а также и запрещенных правилами хорошего тона приемов. Не успевала Лана сесть к столу, как отец обрушивался на дочь с обвинениями:

— Почему не здороваешься? Какое странное платье! Где взяла? Сколько стоит? Боже, ты меня разоришь! Не хватай сыр без хлеба! Не чавкай! Молчи! Не смей корчить рожи!

Первое время Лана не выдерживала больше двух минут, начинала отбиваться, говорила нечто типа:

— Отстань папа, не твое дело, я уже не маленькая.

И тут наступал следующий акт спектакля. Михаил Петрович хватался за грудь, задушенно хрипел:

— Воды! Сердце! Инфаркт! Врача!

Испуганные члены семьи принимались суетиться, Лана, рыдая, выпрашивала у папы, заболевшего из-за ее, понятное дело, хамства, прощение…

И все начиналось сначала.

Проглотив демонстративно валокордин, Михаил Петрович накидывался на Костю или Киру, доставалось и Анне. Да что там взрослые — свою порцию «воспитания» получала и Китти. Живая, веселая девочка часто шумела в коридоре, и стоило ребенку с топотом пронестись мимо кабинета Антонова, как из двери с перекошенным лицом выскакивал профессор и орал:

— Мара! Мне плохо! Сердце! Скорей лекарство! От шума спазм случился!

Короче говоря, от выходок хозяина страдали все: жена, дети, невестка, внучка и прислуга.

Спустя некоторое время домашние поняли: спорить и ругаться бесполезно, подобным образом ничего не добиться, надо перестать реагировать на тычки и пинки. Если попытаться сохранить хоть внешнее спокойствие, сделать вид, что ядовитые стрелы, выпускаемые профессором, не прокалывают броню, то есть шанс избежать большого скандала.