Фиктивная семья отца

Незнакомка, чужая женщина, дивная фея, свалившаяся на него.

– Ты красивая женщина, – протягивает он дрожащим шепотом. – Порой мне кажется, что мое сердце помнит тебя.

– Потрясающе красивая, – добавляет он, освобождая меня от одежды.

В его взгляде смешивается что угодно, но не бессилие. Пожалуй, желания в нем больше всего.

Покорно склоняюсь к мужу и раскрываю губы для поцелуя. Он гладит меня по спине, ласкает шелк волос и целует. Сам… Пьет мое дыхание и наслаждается вкусом губ – я точно это знаю, чувствую… Все ощущаю, как наяву – его нетерпение, бегущую по венам кровь, дрожь в мышцах.

– Господи, Поль… Ты прелесть… – задыхаясь, произносит он. – Только тебе придется сделать все самой, детка. Я не могу повернуться. Но я…

– Знаю, – целую мужа, забираясь на его бедра. – И все вижу.

Он в моей власти… Сильный мужчина, распростертый подо мной. Целую мужа в губы, глажу крепкую грудь, покрытую легкой порослью волос и… медлю. Играю с его желанием, кокетничаю, распаляя его все больше. Не можешь повернуться? Значит, терпи.

Или… делай что-нибудь. Пытайся.

– Поль, пожалуйста… – шепчет Родион. – Я не могу больше. Беру свои слова обратно, я не овощ, я… Хочу тебя. Пожалуйста…

Я не помню ее… Но мое сердце будто узнает милый голос, улыбку, прикосновение пальцев и губ… Кажется, даже тело помнит, потому что отзывается… Так отзывается, что я боюсь не сдержаться… Прижимаю жену к груди и целую нежные губы. Молчу, потому как забыл нежные слова, что когда-то ей говорил… У меня в мыслях сейчас другое лицо – обманщицы Альбины.

Ее я помню отчетливо, и свои чувства к ней, живые и неостывшие, болезненно-острые и ненужные в данной ситуации…

– Я люблю тебя, – шепчет Полина задыхаясь. Обрушивается на мою грудь и часто дышит. Гладит меня по груди, желая продлить разделенное удовольствие. – Можешь ничего не говорить в ответ, я все понимаю… Я… Ничего страшного. Только не гони.

Она приподнимается на локтях, являя взору аппетитные формы, и смотрит на меня во все глаза… Милая, прекрасная, но… По прежнему чужая.

Я глазею на ее тело, как в первый раз, поймав себя на неожиданной мысли: мне нравится то, что я вижу… Мне – сегодняшнему, беспамятному Родиону нравится собственная жена.

– Ты… Ты прелесть, Поль. Прости за мое косноязычие, боюсь, я позабыл красивые слова. Подозреваю, что не говорил тебе их часто.

– Мне нечего сказать, – тихо шепчет она, продолжая сидеть на моих бедрах. – Мы были недолго знакомы, а женаты еще меньше.

– Поль, я хотел бы привести себя в порядок. Сам.