Фиктивная семья отца

Давайте все успокоимся? Степан, что произошло?

– Лабораторный анализ вашей сумочки, обнаруженной в сгоревшей машине Родиона Максимовича, показал следы яда, каким была отравлена Лариса Николаева. К тому же в квартире вы неосмотрительно оставили пузырек с этим же ядом. Служебная собака его обнаружила.

От неожиданности мои глаза того гляди вылезут из орбит. Поля выглядит не лучше… Ее плечи словно обваливаются, лицо бледнеет, а подбородок судорожно дрожит.

– С… С-собака? А кто вас надоумил производить обыск в моей квартире? И откуда там взялся пузырек? Мы же с Петром все убрали? Все выбросили, вывезли мусор… – лепечет она, качая головой.

– То есть вы не отрицаете, что причастны к смерти Ларисы? Откуда на подкладке вашей сумки яд? И в квартире тоже?

– Вы с ума сошли? Нет, я не убивала ее. И не знаю, откуда на сумке следы яда. Вероятно, пузырек мне подбросил настоящий преступник. Запросите данные с камер, их устанавливали в прошлом году. И… Должны же быть следы взлома? Чем вы там вообще занимаетесь?

– А вы не спешите недооценивать следствие, Полина Романовна, – важно протягивает Степан.

– Но почему-то у Кирилла вы ничего не нашли, а у меня… Не считаете, что дело возвращается к проклятому наследству? Похоже, стоит мне отказаться от него и от… семьи Богородицких, мои проблемы рассосутся? Ведь так, Степан? Родион? А я знаю, как поступлю! – пылко отвечает Полина.

– Поль, не надо… – выдавливаю сипло. – Давай мы не будем спешить и вызовем Караваева. Пусть подключит частного детектива, он во всем разберется. Поднимет на уши город, но узнает, кто убил ту женщину и покушался на меня…

– Родион, я не хочу тебя потерять, – надтреснуто произносит Полина. – Но быть с тобой – это подвергать тебя опасности. Тебя и… себя. Позволь мне принять решение за нас двоих.

– Поль, не руби сплеча. Поля… – цепляюсь за хрупкую надежду на будущее с ней. Я ведь и не мечтал, что оно возможно.

– Я откажусь от наследства. И… Разведусь с тобой. Тогда все закончится. Вот увидишь.

Сердце грохочет, как заведённое, в ушах шумит от чудовищного, внезапно охватившего меня чувства потери. Я ни черта не помню эту решительную, прекрасную в своем гневе женщину, но не хочу терять… Внутри прорастают побеги нежности и привязанности.