Филькина круча

А разве к смерти возможно подготовиться? На этот вопрос у Зинаиды Григорьевны тоже не было ответа. Оставалось уповать на Всевышнего и верить, что за гранью жизни он не оставит детей своих.

«Смышленая бабуля», – Зинаида Григорьевна услышала женский голос в своей голове.

Она посмотрела по сторонам: гуляющие не обращали на нее внимания, новых участников прогулки не появилось.

Солнце палило. От духоты голова пошла кругом. Зинаида Григорьевна расстегнула жакет. Достала из сумки маленькую бутылочку воды, отвинтила крышку и сделала глоток.

«А вот бутылку надо бы убрать, сейчас накинутся», – голос раздался совсем близко, как будто говорящая женщина сидела в кустах.

Зинаида Григорьевна чуть не поперхнулась. Она медленно засунула бутылку обратно в сумку, оглянулась на кусты, пробежалась глазами еще раз по пациентам женского пола и даже зачем-то заглянула под скамейку.

«Не там», – в голосе говорящей зазвучали колкие нотки сарказма.

Глаза Зинаиды Григорьевны отчего-то поднялись на женщину в красном берете, но та совсем на нее не смотрела.

Наоборот, пациентка в кресле-каталке потупила взгляд. Уголки ее рта при этом подрагивали в еле заметной улыбке.

Зинаида Григорьевна встала и поскорее направилась к выходу.

«Слабачка!» – раздосадованно ответил голос.

Внутри Зинаиды Григорьевны взорвалась банка с гневом. Щеки запылали яростью, в глотке разрасталась пустыня. Она развернулась и, нарочито громко стуча тростью, зашагала к женщине в красном берете. Дойдя до нее, Зинаида Григорьевна нагнулась к уху пациентки и спросила:

– Это вы со мной говорите?

Женщина в красном берете подняла на нее усталые светло-голубые глаза.

В них Зинаида Григорьевна не увидела ни малейшего проблеска понимания происходящего. Скорее женщина просто подняла голову на объект, закрывший от нее солнце, чем действительно обратила на Зинаиду Григорьевну внимание. Широкие зрачки ни на чем не фокусировались. Женщина смотрела словно сквозь Зинаиду Григорьевну и одновременно куда-то вглубь себя. Худая рука, усыпанная бурыми веснушками, в одном ритме постукивала по ручке коляски. Печальная картина вызвала у Зинаиды Григорьевны новый приступ самобичевания и смущения.

Она ругала себя за глупую вспышку злости. Естественно, никто из этих людей не мог говорить с ней. И тем более внутри ее головы, если, конечно, она не сошла с ума.

«Нет, нет, прочь отсюда», – подумала Зинаида Григорьевна.

Она выпрямилась и поскорее покинула территорию интерната.