Филькина круча

– Открывай, говорю! – Кольцов так сильно ударил кулаком по косяку, что обои над дверью немного надорвались, образуя некрасивую трещину в рисунке. С кухни донеслось шипение убегающего из кастрюльки молока, а следом по коридору разлились сладковатые нотки горелой молочной пенки.

Кольцов побежал на кухню. Он решил оставить выяснение отношений с сыном на вечер. Задержись он еще на какое-то время дома, он бы точно опоздал на работу. Четвертый раз за эту неделю. Не хотелось получить выговор и в довесок в наказание разгребать самые позорные дела.

– Вот сучонок… А я ему псих, оказывается… – буркнул себе под нос Кольцов и чуть-чуть громче добавил: – Чтоб к обеду макарон сварил! И в комнате убери. А заначку твою конфисковываю, ясно?

Ответила ему все та же оглушающая тишина.

– Чертово ж ты семя! И в кого такой…

Кольцов схватил лежавшую на столе ложку с засохшей кашей и принялся готовить себе новый завтрак.

Июнь пушился пухом. Небо сочилось белым золотом. Воздух над раскаленным асфальтом дрожал, а в нем волновались дома, скамейки и киоск с сигаретами.

Мишка повадился заглядывать к хозяину табачного киоска, он угощал его новыми модными дудками с самыми разными вкусами. Если бы не эта забава, Мишка вряд ли бы приходил в этот скучный двор дома № 45, где, кроме деревьев, пары лазалок и баскетбольного кольца с оторванной корзиной, казавшегося издалека нимбом, прикрученным болтами к деревянному щиту, не было ничего интересного. Более того, в доме № 45 жил напарник его отца, капитан Петров. А еще здесь жила подруга его бабушки – Галина Степановна, которая вечно ошивалась у окна и считала своим долгом следить за всем, что происходит во дворе.

Хамид, продавец из киоска, напротив, был добр к нему. У него всегда находилось для Мишки пара слов и пара новых вкусов.

Чтобы его никто не увидел из окон, Мишка забирался в укромный уголок между железным забором детского сада, через прутья которого виднелась глухая зеленая стена веранды, и двумя старыми тополями, укрывавшими его от посторонних глаз темной прохладной тенью.

Вот и сейчас он сидел тут, прислонившись спиной к одному из стволов, и думал о том, что дудок теперь у него нет и что придется ждать, когда Хамид сменит Васька. К Ваську было бессмысленно подходить, он Мишку гонял, называл малолеткой, которому еще не позволены никакие радости жизни.