Филькина круча

– Нины больше нет и уже не будет, ты же знаешь, а у тебя Катька и мать твоя не вечная, тебе надо снова жениться, ты еще ого-го у нас!

– А сам-то че не женишься снова?

– А я больше не верю в любовь. Любовь – это зло, а женщины – его приспешницы. А Тонька моя – самая главная из них. Это ж надо было бросить сына! Ладно от меня сбежала, шельма, но от Мишки! Холера драная. Я и без нее Мишку воспитаю, хоть мужиком сделаю. А то сосунки маменькины сплошные вокруг… еще одного такого делать – себе дороже.

– Чего? – Кольцов удивленно глянул на Петрова.

– Ничего, – весело проговорил Олег и вставил ключ в замок двери. – Есть пошли, знаток человеческих душ.

Спустившийся вечер не принес долгожданную прохладу. Мишка шатался по району, бездумно сворачивая то на одну, то на другую улицу. Воздух был влажным и таким плотным, что Мишке казалось, будто он разрезал собой эту липкую субстанцию, а она оставалась на его одежде и голых участках тела мельчайшими частичками. На эти частички налипали новые частички, и тело его тяжелело все больше и больше.

В какой-то момент ноги сами повели Мишку дорогой до Филькиной кручи, потом до сквера и наконец остановились у киоска двора дома № 45.

В маленьком окошке желтого киоска его встретила щербатая улыбка Хамида. Хамид кивал и поддакивал на любое желание Мишки. Малина, апельсин, кока-кола, а вот этот новый вкус «блю краш» он еще не пробовал. Мишка протянул влажную скомканную купюру в окошко. Хамид забрал деньги, положил что-то на ладонь и бережно согнул Мишкины пальцы, будто в его руке теперь хранилось настоящее сокровище, с которым нужно обходиться очень бережно.

Мишка вытащил сжатый кулак из окошка и, не раскрывая его, засунул в карман спортивных штанов.

Мишка пошел в свое убежище между тополями и садиком. На полдороге он обернулся и посмотрел на киоск, и в этот момент он представил Хамида. Даже сейчас в его голове загорелый худой таджик смотрел на него и вежливо улыбался. И в этой улыбке, казалось, разливался океан тепла.

Когда Мишка уселся у ствола, чтобы завязать болтающийся шнурок на кроссовке, он не сразу заметил торчащие из-за второго тополя ноги.

Сердце резко подскочило к горлу и гулко плюхнулось назад. Мишка наконец разглядел знакомые сланцы.

– Ё-ка-лэ-мэ-нэ, ты че тут делаешь, пацан?

– Исаак-Масаак, напугал, говорю. Фух! Подумал, может, трупак бомжа какого лежит. У нас такое часто можно встретить.

– Ты так и не сказал, как тебя зовут.

– Да, точно… – Он достал дудку. – Мишка я.