Филькина круча

Помнишь почтальона, который напал на секретаршу директора школы?

– Директор школы – моя бабушка, так-то. Конечно, помню урода.

– Это я его спугнул.

Мишка снова вытаращился на Исаака.

– Я услышал голос девушки, она звала на помощь, и я побежал… Потом был мальчик в колодце…

– И его тоже ты того… ну, этого?

– Блин, так-то крипово! Ты че спасатель, что ли, получается?

– Я хотел избавиться от этого… но не получилось…

– А… что Катя-то сказала… погоди, погоди… нет, скажи лучше, какой у нее голос… ну там… в голове этой твоей…

Мишка закатил глаза.

– Пф! Кто бы сомневался! Да ты просто дуришь меня! Втрескался в Катьку сам, да и все. Придумал какую-то хрень про голоса. А с теми людьми… да ну просто так совпало, что ты мимо проходил… Всего делов!

– Катя красивая, да, но я не влюбился.

– Ты часто бываешь здесь по вечерам, как сейчас?

– А она любит смотреть на вечернюю улицу, темные силуэты домов, подсвеченные фонарями, и сиреневое небо! Сколько разных вариантов красок, разлитых в небе, она замечает, ты даже не представляешь.

И ты даже не представляешь, каких усилий ей стоит повернуть в сторону окна голову, но она это делает каждый день! И даже сейчас, посмотри сам, дурак…

Мишка смотрел на Исаака во все глаза, а потом медленно, будто боясь столкнуться с действительностью, перевел взгляд на окно пятого этажа: Катя сидела, как обычно, с опущенной вниз головой.

– Все ты врешь, пацан! Никуда она не смотрит.

Мишка повиновался, хотя ему хотелось поскорее закончить этот глупый разговор, ему давно пора было домой.

Мишкины глаза сверлили Катину кудрявую головку. Вдруг голова девочки качнулась, потом дернулась сильнее и наконец Катя подняла опущенное лицо и посмотрела прямо на него. И ему даже показалось, что уголки ее рта тронула легкая улыбка.

Мишка замотал головой и попятился. Он пятился и пятился и все мотал и мотал головой, пока не уперся в старый, треснувший надвое пень тополя, а потом развернулся и со всей силы припустил домой.

Свет в окнах их квартиры горел. Мишка цыкнул. Не успеть домой до прихода отца – это очередной скандал.

Он сунул руку в карман, вынул дудку и выбросил ее в урну у подъезда. Наверху, у входной двери, Мишка достал ключ, как всегда надеясь, что отец хотя бы оставил ему возможность зайти самому, но дверь была предательски закрыта на верхний замок, который открывался только изнутри.

Мишка поднял сжатый кулак, чтобы постучать, но тут дверь сама распахнулась.

– Телефон! – рыкнул Кольцов, и Мишка сразу учуял легкие нотки алкоголя.