Филькина круча

Разве было бы лучше, если бы она так и продолжала жить в своем пузыре, не видя ни себя, ни сына, подвергаясь ежедневно опасности? Все всегда к лучшему и по воле Божьей.

«Каждый из них, – думал отец Алексий, обводя глазами собравшихся за столом под сенью лип и яблонь, – выбрал жизнь и любовь. Каждый отмел гордыню, уныние, себялюбие, зависть и отважился, несмотря на дикий страх, возлюбить не себя и свое мнимое превосходство над ближними, а самих ближних. И в этом было чудо любви Господней».

– Я все равно не понимаю, зачем наказывать одновременно столько людей? – звонко спросила отца Алексия Зинаида Григорьевна, будто прочитала его мысли.

 – Почему Господь порой бывает так жесток?

– Не Бог нас наказывает, но мы сами. Все, что с нами случается, всегда по воле Божьей. То, чего мы не хотим замечать, Он нам подсвечивает разными способами, разными событиями и открывает так нам глаза. Иногда нам от этого больно. Но только через боль приходит осознание и исцеление. Иисус страдал на кресте и взывал к Отцу Своему: Господи, почему Ты оставил Меня? Ему, как никому другому, ясно, что вы чувствуете в самые тяжелые моменты жизни.

Но иногда люди не хотят ни видеть, ни слышать, держат свое сердце закрытым от Бога и любви, и тогда наступает разящее пробуждение.

– Батюшка, а отдать за кого-то жизнь – это грех? – Отец Алексий развернулся на раздавшийся мальчишеский голос за спиной. Рядом с ним стоял мальчик с волосами-щеткой. Глаза его светились лукавством, но одновременно пробирающей до костей добротой.

 – Ведь тогда человек, которому сейчас не суждено умирать, идет против воли Господней?

– Отдать жизнь за кого-то – это не грех, это любовь. Отец наш небесный отдал Свою жизнь за всех нас, потому что любил нас больше всего.

– Катя спасла Мишку, сына капитана Кольцова, – сказал Исаак, не поднимая глаз.

– Мишу спасла вера. Скорее всего, под обломками он уповал на милость Господню.

– Нет! Мишку спасла Катя!

Отец Алексий настолько был обескуражен горячностью паренька, что не нашелся сразу, что ответить.

– Она мне сказала это.

– Катя. В моей голове. Я мог ее слышать. Она сказала, что под завалами просила Бога отдать ее жизнь тому, кому она важнее.

Отцу Алексию стало не по себе, он схватился за ствол яблони и утер выступившие капли пота на высоком круглом лбу.

– Батюшка, я и других людей слышу, они как будто настраиваются с моей головой и зовут, когда находятся в беде, а я ничего не могу с собой поделать и иду к ним.