Филькина круча

Он снова смог сделать глубокий вдох. Откинутая назад голова стала постепенно подниматься. Марина подхватила ее и положила к себе на колени. Глаза Антона закрылись, а потом снова распахнулись. Он смотрел наверх, и Марине казалось, что в его голубых крапчатых радужках плещется небо.

Когда Антон отдышался и пришел в себя, колокольный звон и отбиваемый всеми ритм уже закончились. Мадина, Исаак, Кольцов, Петров и куча повылезавших на балконы зевак смотрели на него.

Антон блуждал взглядом по всему, что его окружало, и улыбался, а затем резко повернулся к Марине и посмотрел ей прямо в глаза.

– Мама, от тебя так вкусно пахнет! – Антон продолжал улыбаться – он впервые произнес целое длинное предложение. Голос его звучал тихо, уверенно и нежно, как никогда прежде до этого.

– Цветущим садом сразу после дождя.

Марина улыбнулась в ответ. Антон медленно поднялся на локтях, а потом сел рядом с матерью на мокрую траву. Марина смотрела на сына, на умытые водой черные стволы деревьев и мягкого золота листву, на влажную волну шиферных крыш окруживших их домиков, на вздыбленные волосы, тянущиеся антеннами к небу, уставившихся людей – и вдруг засомневалась в четкой грани между жизнью и смертью.

Она ясно поняла, что все есть одно и что делить эти две возможности пребывания невероятно глупо.

Марина придвинулась ближе к Антону и положила руку ему на плечо.

– Я видел его! – Антон взял ее за руку.

– Джексона, мама! Представляешь, он готовился там на сцене к концерту, и это было чертовски зажигательно!

Мысль позвонить ей пришла ему из влажного мрака ночи, опутавшей черные стволы Филькиной кручи.

Он сидел в своем стареньком «ситроене» на окраине рощицы и скользил взглядом за стекающими каплями на лобовом стекле. От каждой дождинки отражался желтый свет фонарей, и казалось, что какой-то божественный шутник швырнул на машину горсть бриллиантов. Здесь, в узком свороте за школой, не было слышно шума большой дороги. Да и не ходил тут никто. Единственными свидетелями безобразного одиночества любого существа, забредшего в этот тупичок мира, были кривые сосны с осинами да сама Филькина круча – круглый несуразный домик, бог знает для чего тут торчащий. Может, как раз для этого? Выслушивать болтающиеся, как старые гайки в жестяном ведре, навязчивые мысли в головах тех, кто оказался здесь и кто хотел поскорее от них избавиться.

А с другой стороны, если ей не звонить, то все останется как есть. Ему этого, в принципе, было достаточно.