Я крепко спал с раннего утра, как вернулся и проспал бы еще несколько часов, если бы не шумные, непрошеные гости.
Ли Юн Си побоялась в одиночку врываться в мою комнату и побежала за помощью к главе Ду, он пришел в ужас от новости, что принцесса Сун Ся может быть убита его новым, третьим наставником, и тут же побежал мириться с посаженным в тюрьму вторым старшиной клана Ду и его подельниками.
Раз императору неизвестно, что они обворовывали учеников, то держать их за преступников было невыгодно. А после новости о смерти принцессы в стенах академии, как ученицы, рассчитывать на его покровительство было глупо.
Теперь ему нужно было дистанцироваться и от меня, всячески выставляя чужаком, чтобы и клану Ду не попасть под одну гребенку, не понести гнев Императора и наказание вместе со мной.
Быстро посчитав в уме все изменившиеся обстоятельства, глава Ду тут же замирился с теми, кого передо мной держал за преступников и их же натравил на меня, так как самому духа у него явиться и выдвигать какие-то претензии не хватило.
Я оказался на скамье подсудимых, так как не стал сопротивляться задержанию. Если я невиновен, то и бежать не должен. Такую позицию я собирался отстаивать. Этому способствовало и то, что отношение ко мне было совсем другим, чем к Чу Хеню.
Никто не смел на меня повышать голос, даже злобные взгляды бросать. Пока только потребовали объясниться. Я сразу сказал, что не знаю, почему принцесса умерла и сам хотел бы это выяснить, как никто другой, так как это произошло при попытке заняться парной культивацией.
Слуги принцессы срочно скрыли её обнаженное тело под плащом, да и одного взгляда на неё ворвавшимся мастерам хватило, чтобы в страхе отвернутся и покинуть комнату. За проявление неуважения к членам императорской семьи можно было схлопотать обезглавливание. Все это понимали, и столбить в комнате, рискуя собственной шкурой не стали."
"Признание, что принцесса Сун Ся умерла в момент так и не начавшейся парной культивации, стало моим первым заявлением на душном собрании всех сильнейших и влиятельнейших людей Империи Сун, возглавляемой самим правителем.
Признание в грубом нарушении закона, да еще и с принцессой вызвало гул и ропот возмущения у присутствующих.
На всякий случай, я уточнил, что спросил на это согласия у Императора и самой принцессы и получил их полное согласие. Постаревший за ночь еще на десять лет Император Сун Цзицянь потухшим взглядом смотрел в пол перед собой, но мои слова подтвердил. Старик едва держался, чтобы не упасть.
