Финита ля комедиа

Но сидим, ждем у моря погоды и от нечего делать в крестики-нолики с Борисовым играем. Только на лестнице какой-то шум послышится, я бросаюсь к роялю и принимаюсь вопить гаммы, а Борисов лупить по клавишам. И так почти весь день провели. В тоске и вое. Но ближе к вечеру, где-то час назад, в дверь кто-то позвонил. Силантий взял салфетку с револьвером под мышку и пошел открывать дверь, а мы с Борисовым заголосили что было мочи, не то «Да исправится молитва моя», то ли какую другую ахинею, уже и не помню.

Тут в нашу комнату зашел совсем еще молодой человек еврейской наружности и пристально на меня уставился. Тогда я смотрю на Борисова и с этаким томным видом ему говорю:

— Простите, маэстро! Этот юноша, видимо, ко мне!

— Пожалуйста, пожалуйста, я вам мешать не буду! — и вышел из комнаты.

А я спрашиваю еврейчика:

— Что вам угодно, мосье?

— Вы случайно не госпожа Молчалина?

Я подтверждаю, что да, госпожа Молчалина собственной персоной.

— Это вы дали объявления в газетах об утерянном портсигаре?

Я вскочила на ноги и со всей радостью, на которую была способна в тот миг, вскрикиваю:

— Боже! Неужто вы принесли его?

— Нет, я его не Принес.

Но точно знаю, у кого он находится…

В этом месте своего рассказа актриса капризно надула губы и сердито вздернула плечиком, вероятно, так же, как при разговоре с молодым человеком.

— И что же, вы выяснили, у кого находится портсигар? — спросил у нее Тартищев.

— Сначала я попросила его самым подробнейшим образом описать дорогой моему сердцу сувенир.

И он очень старательно мою просьбу исполнил, не забыл даже про имя «Надя» и сердечко со стрелой. Это ясно подтвердило, что он не врет и, несомненно, держал портсигар в руках. «Да, — говорю я ему, — это, кажется, действительно мой портсигар. Скажите, где он сейчас?»

Но еврейчик в ответ засмеялся: «Уй, нет, мадаменька!

Разве можно так сразу сказать? Сначала деньги заплатите…» Пришлось звать «маэстро» и Силантия. Они тут же появились в комнате с «браунингами» в руках.

Словом, надели мы на него наручники и привезли к вам.

— Кто он такой? По столу приводов проверили?

— Назвался Александром Шулевичем, православным евреем, учеником часовых дел мастера Аксенова, чья мастерская находится на Покровской горе. У Колупаева на него никаких данных не оказалось. Вероятно, под судом еще не успел побывать.

— Ну, ведите сюда этого убийцу, — приказал Тартищев. — Посмотрим, что к чему.