Финита ля комедиа

— Сегодня я прочел в утренней газете объявление про портсигар, и словно гвоздь мне в живот воткнулся.

Неделю назад я точно такой же портсигар видел у хорошего знакомого моего хозяина. Он еще хвастался, что это задаток, который ему за одно выгодное дельце предложили. Я спросил, что за дельце, но он ответил, что не моего, мол, ума дело, но позволил мне заполнить портсигар папиросами. Он мне очень понравился, и я его внимательно рассмотрел. Отсюда я знаю про имя и про сердечко.

— Какими папиросами ты его заполнил?

— Папиросы «Мемфис».

В желтой коробке с золотым уголком. Василий одни их и курит. Откуда только деньги на такие дорогие папиросы берет? Нигде не служит, а костюмы и рубахи на заказ шьет. Хозяин всякий раз удивляется, когда его в обновках видит. Сам-то он едва концы с концами сводит. А Васька его в трактир погулять водит и с собой водку частенько приносит. Но я, ваше высокопревосходительство, водку с ними и ни с кем другим не пью. Да и зачем бедному еврею пить водку, если жизнь и так горькая?

— Это ты правильно рассуждаешь, — похвалил еврейчика Тартищев, — но не отвлекайся.

У этого Васьки фамилия есть, наверно?

— Конечно, есть! Теофилов, — сообщил Шулевич как само собой разумеющееся. — Он и сейчас у хозяина отирается. Только на улицу не выходит, и портсигара я у него больше не видел. Он с утра еще, до того, как газету принесли, за папиросами меня посылал, но в портсигар их не переложил. Если что, я бы обязательно заметил.

— А объявление в газете он читал?

— Нет, газету я припрятал.

Зачем ему мой маленький гешефт, если он в карманах бриллианты носит?

— Бриллианты? — поперхнулся от неожиданности Тартищев. — Что ж, так и носит?

— Как родной маме клянусь! — Шулевич опять перекрестился на государя. — На месте сгореть, если соврал!

— Откуда тебе знать, настоящие они или просто стекляшки? — усмехнулся Тартищев.

— А что ж тогда Васька их в слободе за заставой у матушки своей спрятал? Стал бы он таиться да со стекляшками возиться? — вполне резонно спросил Шулевич и с торжеством посмотрел на Тартищева.

Дескать, съел, господин начальник?

Федор Михайлович озадаченно хмыкнул и уже с интересом посмотрел на еврейчика. Мальчишка только казался простачком, а на самом деле был весьма сообрази тельным малым и, похоже, большим хитрецом.

— А откуда ты все знаешь? Про бриллианты и что у матушки он их припрятал?

— Он это ожерелье щеткой в тазике для бритья отмывал, а я в этот момент вошел. Он от неожиданности тазик опрокинул, а ожерелье в кулаке зажал.