Финита ля комедиа

Вызови ко мне Гусева». Через минуту на пороге появился другой жандарм, тот, который меня арестовал. «Немедленно берите людей, — приказал ему начальник охранного отделения, — и арестуйте Визера, да поживее, пожалуйста». А Визер, вы знаете, Федор Михайлович, мой хороший приятель, директор Коммерческого банка.

У меня, скажу я вам, и вовсе коленки подкосились.

А начальник в это время поднял голову от бумаг и строго так обратился ко мне: «Так вот ты каков гусь, Мейснер! В заговорщики записался? Давно мы за тобой следим да в старье твоем разбираемся.

Ну, теперь полно!

Погулял — и будет! Давно пора под замок!»

«Помилуйте, ваше превосходительство, — взмолился я. — За что вы меня арестовали? Я живу смирно, никому зла не делаю, и эти пули держал дома не по злому умыслу. За что же меня под замок?»

«Брось дурака валять! — прикрикнул на меня начальник. — Хватит из себя невинную овечку разыгрывать! А про „капли Муромцевой“ забыл? Мы это дело живо раскрутим!»

— Что еще за «капли Муромцевой»? — совершенно равнодушно поинтересовался Тартищев.

Мейснер беспокойно заерзал на стуле и оглянулся на дверь, словно искал пути для отступления. Но фраза вылетела, требовалось ее объяснить. И архитектор сдался.

— Да полнейшая ерунда, господин Тартищев. В тот день, когда Полина Аркадьевна отравилась, я обнаружил, что у меня из шкафчика пропал пузырек с раствором цианистого калия, который остался у меня от папы.

Он страдал от рака. Были сильные боли. И он, наверно, хотел отравиться.

Но, видит бог, умер естественной смертью. Пузырек я хотел поначалу выбросить, но после подумал: в нашей семье многие умерли от рака, а вдруг меня тоже прихватит эта страшная болезнь, так лучше умереть сразу, чем мучиться, как мой бедный папа. И оставил.

— Как он попал к вашему отцу?

— Понятия не имею, — пожал плечами Мейснер. — Я узнал о его наличии месяца за два до его смерти.

— В августе прошлого года.

— А когда исчез пузырек?

— Я же говорю, обнаружил, что он исчез, в день смерти Муромцевой или, кажется, на следующий день.

Тогда, помните, много говорили о яде, и меня словно дернуло посмотреть, на месте ли пузырек. Смотрю, исчез. Я поднял на ноги весь дом, но все мне клялись, что в глаза его не видели! Действительно, я хранил его с большими предосторожностями, под замком, в шкафчике, подальше от детей.

— Абсолютно, а ключи всегда находятся при мне, потому что там, кроме яда, хранятся кое-какие ценные и деловые бумаги.