Физика любви

– Наконец-то можем, – язвит Алина.

Но мне все равно, я смотрю только на Яну. Она сегодня прекрасна.

– Ты извини, – шепчет Петрова, – папа просто захотел с тобой познакомиться. Ну, просто потому что я с тобой уезжаю.

– Все в порядке, я понимаю.

Я снова беру ее за руку и сжимаю пальцы. Сердце замирает. Рядом с ней я чувствую себя счастливым.

Яна смотрит на меня из-под накрашенных ресниц. Сегодня на ней макияжа чуть больше, чем обычно. Она выглядит как чертова сексуальная фея.

Смущаясь, Петрова заправляет волосы за ухо и просит:

– Не смотри так.

– Не могу, – шепчу я.

Алина на переднем сидении цокает языком. Хоть бы она провалилась!

Когда мы приезжаем, нас встречает отец. Дверь сестре открывает водитель, а я выбираюсь сам и подаю руку Яне.

Неловкость, которая висит в воздухе, практически осязаемая, она просто наваливается на грудь и не дает дышать.

– Это Яна, – говорит отец, указывая на женщину рядом с собой. Бордовый брючный костюм, светлые волосы по плечи, открытый взгляд. Кажется, она сильно моложе отца.

– Что ж, – говорю насмешливо, – и это Яна.

– Ага, Алина, очень приятно, – ядовито говорит сестра, – а это Глеб. Его дети.

Отец напрягается, но я не собираюсь ему помогать. Наконец, он улыбается и говорит:

– Тогда идем? Яны и мои дети. Меня, кстати, зовут Валентин."

"Он мягко пожимает руку Петровой и хочет потрепать Алину по голове, но сестра уворачивается.

Мы идем мимо велком-зоны в шатер, где стоят круглые столы под белыми скатертями. Находим свои имена и рассаживаемся.

Яна робеет, ей некомфортно, я это вижу. Она постоянно оглядывается, поправляет лямки платья. В принципе, проверять лямки я готов и сам каждые пять минут, я же вижу, что на ней нет белья. Это заставляет меня нервничать и ревновать, гремучая смесь.

Над нами склоняется официант и интересуется:

– Что будете пить?

– Шампанское.

– Мне воды, – говорит Яна.

– Ей тоже шампанское, – перебиваю я.

Официант на долю секунды теряется, но потом снова возвращает на лицо улыбку.

Яна хмурится и толкает меня в плечо:

– Хочешь, чтобы я напилась и отплясывала на столе?

Я наклоняюсь и касаюсь губами ее уха:

– Очень хочу.

С удовольствием смотрю, как она покрывается мурашками. От этого в груди ворочается что-то теплое. Хочется схватить ее и унести отсюда.