Физрук-10: назад в СССР

Крайний срок — пятнадцать ноль ноль.

— Вот завтра и решим.

— Хорошо. Я не против побыть на свободе лишний десяток часов. Только зачем же держать здесь Лиду. Отпустите ее домой.

— С ума сошли! На улицах стреляют. Не успел большевистский царь преставиться, как бояре да холопы уже сводят старые счеты.

Спорить с их сиятельствами я не стал. Ему виднее. От еды и выпивки меня клонило в сон. Хозяин вновь кликнул горничную и она показала мне, где можно принять ванную, выдала умывальные принадлежности и чистое белье. Когда я вышел из ванной, Аня проводила меня в спальню и… осталась.

Похоже, гостеприимство их сиятельства не знало границ. Я не стал ни от чего отказываться и впервые за четыре года выспался. В шарашке будили в шесть утра, даже если ты полночи обсуждал с коллегами мировые проблемы. В гостях у Князя не было таких жестких правил. Я проснулся, когда уже не мог спать. Ани рядом не было, она хлопотала по-хозяйству. Умывшись, я вышел в столовую, где уже сидела Лида. На меня она старалась не смотреть.

Из чего я сделал вывод, что Трубецкой тоже не оставался минувшей ночью без женской ласки. Ну что ж, тот кто потакает чужим порокам, и сам не будет вести монашеский образ жизни. После обеда, когда до окончания увольнительной оставалось всего три часа, Князь велел мне собираться. Долго ли зэку собраться, только подпоясаться. Когда Аня проводила меня в прихожую, я уж было собрался выходить, как появился хозяин квартиры. Надел медвежью шубу и шапку, сунул ноги в подбитые мехом боты — ни дать ни взять — старорежимный барин.

Мы вышли в подъезд, спустились на первый этаж. Вышли во двор. Там стоял солидный шестиместный «ЗИМ» темно-вишневого цвета. Возле него маялось трое парней. Один из них оказался охранником, который встречал меня в прихожей, остальные были похожи на него, как однояйцевые близнецы.

Бойцы открыли перед хозяином заднюю дверцу, то забрался внутрь и поманил меня за собой. Я уселся рядом. Охрана тоже заняла свои места. Лимузин выкатил в переулок и двинулся к Первой Мещанской.

Траур по почившему вождю еще продолжался, но народ уже не застывал со скорбными лицами в направлении Кремля, а шагал по неотложным своим делам. Меня терзали собственные заботы, я опасался опоздания. «ЗИМ» выехал за Калужскую заставу и помчался быстрее. Своих часов у меня не было, но я поглядывал на часы на приборной панели роскошного по советским меркам автомобиля. На меня то накатывала волна глухого отчаяния, то из-под нее пробивался робкий росток надежды.