Физрук-10: назад в СССР

— Ну и отлично. Мне-то вы как раз и нужны.

— Чаю будешь? — спросил Володька.

— Нет. Чаю я как раз напился. И знаешь — с кем?

— С Таней Савватеевой. Только ей не тринадцать, а восемнадцать. И еще у нее есть младшая сестренка Света. Улавливаешь?

Пацан потупился и проворчал:

— И что ты на это скажешь?

Брательник замялся. Стоял ковыряя пальцем босой ноги пол в прихожей.

— Ладно. Пойдем поговорим с твоим другом. Ведь он у вас главный заводила.

— Он занят… — пробормотал Володька.

— Ну с одним человеком разговаривает.

— Ну, значит, и я поговорю с этим человеком. В конце концов, я ваш учитель.

Братишка смотрел на меня умоляюще. Он явно не хотел меня пускать в комнату, где Перфильев-младший «с одним человеком разговаривает», но и не знал, как меня остановить. Я разулся. Снял куртку и шагнул в большую комнату. Володька не стал мне препятствовать. Я подошел к двери в детскую и постучал. Войти меня не пригласили, но дверь открылась.

Я увидел растерянное лицо Севки, а за ним маячившую фигуру взрослого мужика. Отодвинув пацана в сторонку, я вошел.

— Здравствуйте! — сказал мужик, поднимаясь.

Признаться к такому я готов не был. Одно дело слушать рассказы лжеписателя, который оказался тем еще фантазером. Другое — увидеть инсектоморфа собственными глазами. Нет, никакого сегментированного брюшка, плащеподобных прозрачных крыльев, сложенных на груди средних лапок и жвал на лицевой маске не было, но зрелище все равно оказалось малоприятным.

Не удивительно, что эти люди таятся. Чего только стоят эти чудовищные наросты на лице и скрюченные, поросшие длинным жестким ворсом кисти рук. Во всем остальном — мужик как мужик.

— Сева, выйди! — велел я и добавил: — Мне надо поговорить с этим товарищем.

Перфильев-младший переглянулся с человеком-осой и тут кивнул. Пацан вышел, оставив меня с гостем наедине.

Тот буравил меня своими глазенками, которые и впрямь казались насекомьими из-за странных выпуклых и блестящих наростов вокруг них. Илга права — болезнь, уродство. Не исключено, что компенсированное развитием умственных способностей и гипертрофированного воображения, питаемого манией величия. Трудно жить среди людей с такой внешностью, вот и приходится придумывать новую разумную расу.

— У меня один вопрос, — заговорил я.