Мы с Сумароковым прошли по длинному коридору. Двери по обе его стороны были теперь закрыты, и никто не выскакивал из них и не мчался, очертя голову, размахивая накладными. Когда я отворил дверь приемной заведующего базой, товарища Заболотного И. С., секретарши за ней не оказалось. А вот худой и скрюченный Иван Северьянович, на свою беду, оказался на месте. Илья Ильич не оставил меня за дверью, как в прошлый раз, а любезно пригласил внутрь.
— Что вам надо? — не слишком любезно осведомился хозяин кабинета. — Кто вы такие?
— Грубо, грубо, Иван Северьянович, — сказал Сумароков.
— Моего молодого спутника ты точно видел, а обо мне — наверняка, слыхал.
— Я сейчас вызову охрану, — пригрозил завбазой.
— Глупо. Охрана нас, как видишь, пропустила. Мужики понимают, с кем имеют дело, а ты, видимо, — нет… Хочешь, чтобы завтра на стол в прокуратуре легла подробная летопись всех твоих воровских делишек?.. Вижу — не хочешь. Ну, это и понятно. Хищение в особо крупных размерах государственной собственности — это вышку схлопотать можно.
А у тебя не только жена — Инна Тарасовна, но и как водится у солидных людей — две любовницы. Назвать имена, адреса, а также — сколько под половицами у каждой про черный день спрятано тысяч?
— Не надо, — угрюмо буркнул Заболотный.
— И правильно! — одобрил Сумароков. — А то ведь расколят тебя менты, и все подчистую конфискуют. Ничего сынуле твоему, ленивому и тупому, на джинсы и кооперативную квартиру не останется.
— Да хватит уже! — выкрикнул завбазой. — Сколько?
— Пять сейчас и пятнадцать — к концу месяца.
— Это разбой! Нет у меня с собой таких денег!
— Излишнее сопротивление увеличивает сумму взноса.
— Нету, клянусь!
— Александр Сергеевич, — обратился Илья Ильич ко мне. — Будьте любезны. Видите, несгораемый шкаф стоит?..
— Ключи не дам! — взвизгнул папаша Тарасика. — Там документы!
— Оставь ключи при себе, — хмыкнул Сумароков. — А свои липовые накладные прибереги для ОБХСС… Сдвиньте этого мастодонта на полметра вправо.
Я подошел к шкафу. Примерился. Налег плечом.
Центнер, не меньше.
— Не надо, — буркнул Заболотный. — Не трогай.
Пожав плечами, я отошел в сторонку. Завбазой дрожащими пальцами, вставил ключ в замочную скважину в дверце несгораемого шкафа, с натугой отворил ее и долго копался. Наконец, выудил несколько денежных обандероленных пачек. Выложил перед вымогателем. Илья Ильич сорвал полоски с банковскими штампиками и ловко пересчитал наличные. Кивнул. Дескать, все правильно. Сунул купюры во внутренний карман пиджака.
