Своим плачем она разбудила младенца, спящего в колыбели, но он не испугался, смотрел на взявшую его на руки Ильму спокойно и серьезно, только немного удивленно.
Пыльмау почтительно связали — кереки вместе с Орво приглушенно бормотали слова утешения — и напоили горьким напитком из трав, от которого молодая мать впала в тревожное забытье. Ильма, надев кожаные рукавицы, заколола медвежат и в их крови искупала маленького Яко.
— Больше крови, больше крови! — приговаривала она. — Пусть медвежья кровь вольет в тебя медвежью силу и выносливость!
Мальчик молчал.
Туго скрученными нитками из оленьих жил шаманка зашила его в шкурки медвежат таким образом, чтобы он свободно двигался в этом странном одеянии, а ручки и ножки его оставались свободными. И даже тогда Яко не испугался, не пискнул, не выразил недовольства. Его черные глазки внимательно изучали хлопочущую над ним женщину с татуировкой на морщинистом лице.
— Ах, хороший охотник, добрый айн, — восхищенно шептала Ильма.
Улучив момент, когда медведица, рыскавшая по окрестностям в поисках своих медвежат, снова ушла к полынье охотиться, айны вместе с Орво подложили ребенка к берлоге. Теперь оставалось только молиться, чтобы медведица не разорвала младенца и приняла его за своего детеныша. Люди отошли на расстояние, с которого еще можно было слышать рев зверя, и замерли в тревожном ожидании.
Вернувшись и обнюхав находку, медведица жадно схватила ее и потащила в свою снежную пещеру.
Пыльмау очнулась через час, вспомнила все, и глаза у нее снова закатились. Ильма похлопала ее по щекам и помогла сесть.
— Нет, девочка, пора приниматься за дело. Иначе чем ты будешь кормить своего богатыря, когда он вернется? — Сильными жилистыми пальцами она сцедила молоко из разбухших грудей Пыльмау. — И так четыре раза в день. Хорошо есть и много спать!
Пыльмау молча плакала.
— А что делать, доченька? — дрогнувшим голосом сказала Ильма.
— Судьба у каждого из нас висит на шее…
Полтора года айны не смели наведываться в район берлоги и кочевали вместе с кереками по тундре. Полтора года Пыльмау сцеживала из груди молоко. Когда наступило короткое лето, оленеводы вернулись на побережье и вместе с опытными охотниками из другого племени убили медведицу, выкормившую Яко.
Пыльмау принесли глухо рычащее, странное, грязное, заросшее, остро пахнущее зверем существо.
