Взявшись за дело, Эдмунд не позволял себе слабости, но он не любил войну, хотя не воевать не мог — слишком много врагов посягали на Олбарию. Король виновато улыбнулся: — Я должен, Фрэнси, ты же знаешь.
— Тогда не о чем и говорить, — пожал плечами Элгелл, — но я отправляюсь с тобой.
— Мы отправляемся, — уточнил Глоу.
— Вы не можете, — покачал головой Эдмунд, — вы лежите в освященной земле, а ты, Хью, и ты, Джон, приняли последнее причастие и исповедались. Вам позволено быть со мной, вам удалось вспомнить, кем вы были, но вернуться вам не удастся.
— Эдон, — Кэтсбри попробовал зайти с другого конца, — что ты сможешь?
Что может боящийся солнечных лучей призрак, прикованный к своей могиле? Что может воин без меча, полководец без войска, король без власти, у которого нет ничего, кроме любви к предавшей его земле?
— Не знаю, — тихо сказал Эдмунд, — но это моя страна, и защищать ее мне…
4Ее заметили, когда до спасительной опушки оставалось совсем немного. Несколько низких и широкоплечих фигур выбежали из-за зеленой изгороди и бросились наперерез.
Дженни застыла, непонимающими глазами глядя на страх, внезапно облекшийся уродливыми телами. Один из чужаков споткнулся и, гремя железом, покатился по земле. Злобный вопль вывел Дженни из столбняка, девушка развернулась и бросилась бежать, а за ней, сопя и ругаясь, гналась смерть. Отвратительная, грязная, безжалостная… Девушка ничего не соображала, как ничего не соображает улепетывающий заяц, она не знала, кто ее преследует, но это они убили маму, Джонни, Кэт, миссис Пулмсток…
Темная стена приближалась, Дженни промчалась между высокими кустами, прыгнула в ручей, подняв тучу брызг, побежала вверх, оскользаясь на водорослях.
Преследователи не отставали, Дженни слышала плеск, пыхтенье, непонятные выкрики. Убийцы, кто бы они ни были, не собирались отпускать свою жертву. Девушка бежала, пока русло не перегородило упавшее дерево, через которое было не перебраться.
Плеск и сопенье сзади нарастали, и Дженни, собрав последние силы, выбралась на берег, продралась сквозь заросли таволги и оказалась на поляне, куда меньше той, на которой она уснула утром.
Как же давно это было, как немыслимо, невозвратимо давно! Погоня хлюпала уже совсем рядом, девушка заметалась, не зная, что делать. В зарослях у ручья затрещало, Дженни, жалко пискнув, бросилась в заросли на дальней стороне поляны, упала на землю и замерла, беззвучно шевеля губами.
