Воистину гномам с лошадьми не везет!
— Милорд, — молодой воин в алом казался растерянным, — милорд, вас ищет милорд Лэннион… Королевский посланник!
Вот так всегда, стоит делам пойти хорошо, и тут же случится какая-нибудь гадость.
— Найдите Дэвида. — Джеральд еще раз внимательно из-под руки оглядел шарт. Что творилось за строем блестящих на солнце щитов, было непонятно, но рыцарь надеялся, что недомеркам жарко и обидно. Де Райнор на их месте ужасно обиделся бы на предводителя и к нечистой матери скинул бы его с телеги, но гномы для этого слишком тупы.
Ничего, авось поумнеют!
— Милорд! — Веснушчатый вояка был доволен жизнью и гномами. — Сейчас опять поползут.
— Ну и вы ползите, — пожал плечами Джеральд. — Главное, чтоб они уверились, будто мы просто так погулять вышли и нас не больше тысячи. До водопоя далеко?
— Им — да, нам часа полтора.
— Проследите, чтобы все лошади были напоены. Проклятье, Дэвид, прибыл какой-то осел из Лоумпиана…
— Тьфу, — Дэвид позволил себе сплюнуть.
Он любил тех, кого любил его лорд, и был достаточно умен, чтоб понять — их погнали на убой. Убоя не получилось, но Дангельт в этом не виноват.
— Именно что «тьфу», — согласился Джеральд, — но лошадей надо поить, а гномов дразнить.
Золотой Герцог дал шпоры коню, застоявшийся Уайтсоррей рванул с места белой молнией. Ветер в лицо смягчал жару, и это было замечательно. Замечательно было бы все, если бы не посланец. Вот уж не было печали…
Лэннион отыскался среди холмов.
Рядом стояла Джейн и кто-то в цветах Дангельтов. Нор? Монрот? А, кто бы ни был…
— Мой лорд! — Лэннион и Джеральд друзья, но в Лоумпиане об этом знать не обязательно. — Что-то случилось?
— Да, лорд де Райнор. — Насчет Дангельтов граф придерживался того же мнения, что и герцог. — Его Величество предписывает вам вытеснить гномов из Айнсвика, а мне прикрыть Лоумпианский тракт.
— Замечательная мысль, — не удержался Джеральд, — была. Восемь дней назад. Видимо, Его Величество не принял в расчет возможности лошадей, людей и почтовых голубей.
— Милорд, — Вильям Монрот думал о гневе короля, а не о войне, — мне ли вам говорить, что воля Его Величества превыше всего.
— Превыше всего Олбария. — Ровный женский голос заставил Монрота вздрогнуть и повернуться к Дженни. — Король лишь ее первый слуга.
— Кто это? — У посланца был вид человека, которого средь жаркого дня взяли за ноги и окунули в бочку с ледяной водой.
