Отказать? Но она… она не сможет отказать ЕМУ! Сказать «да»? Это подло. Он любит не ее, а то, что с ней происходит, когда она не понимает, что говорят ее губы. Джеральд — эльфийский рыцарь из сказки, но Эдельфлед полюбил дочь тана, а она — не принцесса, а судомойка, маленькая судомойка из сожженной деревни. Дженни закусила губу, чтоб не заплакать: когда на нее орала миссис Пулмсток, это помогало. Не всегда, но помогало. Девушка судорожно вздохнула и замотала головой:
— Мой лорд… я… я не могу!.. Нет…
Джеральд какое-то время молчал, потом подошел ближе.
Его лицо снова было спокойным, с такой улыбкой он уходил в бой. Если б он не вернулся, она бы умерла.
— Моя леди, простите, если я причиняю вам боль, но я не отступлюсь. Прошу, скажите четыре слова: «я вас не люблю», и я уйду. Нет, не уйду, а помогу вам сесть на лошадь и провожу в лагерь. Клянусь никогда не возвращаться к этому разговору, но я должен знать. Не догадываться, а знать.
Правду?! Господи, как же ему рассказать? Он не поверит, никто не поверит, она сама не верит, пока на нее не находит…
— Мой лорд… Вы ошибаетесь… Вы меня не любите, не можете любить… Я… Вы… Вы — герцог…
Да, он — герцог, владыка Элгелла, любимец армии.
Он думает, что она избрана небом, что она выиграла войну, но ее выиграл убитый король, а она — никто. Дурочка, искавшая спасения в лесу.
— Вы — герцог, — повторила Дженни, — и лорд Элгелла…
— Значит, герцог недостаточно знатен для избранницы ангелов? — Он улыбнулся, но как-то грустно. — Ты права. Ты достойна короля, настоящего короля, а не бросившего нас кабана в расшитом кафтане.
— Мой лорд…
Если бы она могла назвать его по имени, как он просил! У него такое красивое имя и так ему подходит. Джеральд де Райнор, Золотой Герцог, лорд Элгелл…
— Ответь, — он подошел совсем близко, — я прошу тебя… Только правду, я приму любую.
— Вы не поверите…
— Поверю, даже если ты скажешь, что сейчас зима.
Зима? И вправду зима, вечная зима, потому что сейчас он уйдет и она замерзнет."
"Изумрудные глаза были совсем рядом, ее лорд ждал ответа, и что могла она сказать? Только «да», и будь что будет! Потом он поймет, что ошибался, и уйдет, а у нее останется память о счастье, пусть краденом, пусть коротком, но счастье…
— Сядьте, милорд.
Отойдите и сядьте.
Вот и все… Она не скажет «да», она не Дженни из Сент-Кэтрин-Мид, а только голос, чужой голос и чужая воля.
— Я слушаю, моя леди. — Джеральд покорно опустился на траву. Как же ему больно…
— Дженни любит тебя. С первого мгновенья.
