Бедняга дышал, как загнанная лошадь. — Милорд… А Дева? Что скажет Дева?
— Господь любит Олбарию, — заверил Лэннион. — Дева нас не оставит.
— Не веришь, спроси сам, — предложил Джеральд, едва удержавшись от того, чтобы рассказать Перси и всему миру о своей любви и о том, что она взаимна. Не надо торопить события, не надо дразнить судьбу, сейчас главное — ледгундцы. Армия отступает к Лоумпиану… Где лучше всего дать сражение? К Вэлмотту не успеть, остается Деккерей!
— Моя леди… — Пока он может называть ее только так, но война рано или поздно кончится, они смогут быть вместе.
И будут! — Моя леди, сэр Перси-Эсташ привез дурные вести. Приморская армия разбита и отступает.
Голубые глаза подернулись серебристым льдом, он так и не привык к тому, как подснежник становится сталью. Можно подумать, он привык к тому, что любит! К любви невозможно привыкнуть, но можно любить Дженни и служить своему королю.
— Когда вы будете у Деккерея? — Господи, Эдмунд думает так же, как и он!
— Моя леди, — Перси казался потрясенным, — отец будет у Деккерея через четыре дня, но нам не удержаться.
У нас почти не осталось тяжелой конницы… Нам пришлось бросить ее в бой, не имея поддержки лучников.
— Пусть Троанн думает, что их у вас нет по-прежнему, — серые глаза задорно сверкнули, — тогда он захочет повторить то, что однажды удалось… Но нужно спешить.
— Пять дневных переходов, — буркнул Лэннион, — но куда девать этих ублюдков? Не тащить же с собой!
— А зачем? — Глаза Джеральда сверкнули.
— Отберем у них железо. Все, до последней бляшки, и приставим к ним крестьян позлей. А к крестьянам приставим легко раненных и аббата.
— И то верно! — Лицо старого рыцаря просветлело.
— Мы придем, Перси, — Джеральд хлопнул молодого человека по плечу, — и придем быстро…
Резкий свист, вскрик, глаза Дженни, нет, глаза короля — серое, исполненное вечности сиянье. Что-то с силой ударило Джеральда в спину, герцог не удержался на ногах, ткнулся лицом в траву, сверху навалилась какая-то тяжесть, раздался крик, ему ответил второй, третий, остро и горько запахло полынью…
14Она ничего не поняла, но Эдмунд успел швырнуть ее тело между любовью и прилетевшей из леса смертью, остальное было неважно.
Джеральд жив, он будет жить очень долго и очень счастливо, но как же больно, больно и холодно.
Дженни открыла глаза, это было тяжело, но зато она увидела Джеральда. Ее герцог стоял над ней на коленях, на его щеке была кровь. Господи, он же ранен!..
