И вправду, не дело: календарь, властью изданный и властью одобренный, Месяцу на небо подняться велит, наука же наша, самая передовая в мире, с этим вполне согласна. А Месяц где? Как народу трудящемуся пояснить? Что в ночь рождественскую, из праздничной в обычную разжалованную, кто-то провокацию устроил, дабы внимание ненужное привлечь? И если бы хоть повсюду, так ведь нет, только в одном нашем райцентре!
Написали, а для верности еще и позвонили. В пекельное же ведомство и звонить нужды нет, сразу узнали, не замешкались.
В общем, началось.
Одно спасение имелось — в следующую ночь Месяц народу явить. Иное бы тоже годилось: тучами небо затянуть да на тучи все задним числом и списать. Но только не властен черт над Небом! Это ему не на Земле пакости да мерзости творить. Так что не вышло с тучами — и с Месяцем не получилось. Следующая ночь звездная выдалась, ясная. Над Миргородом Месяц взошел, уже пополневший слегка, и над Полтавой взошел, и над Харьковом. Только над райцентром темно.
Чего уж там гражданин Сатанюк с чертом Фиониным делали, к кому обращались, про то никто не ведает.
Говорят, падали нашему Черту в ноги, обещали на любую должность назначить, какой угодно оклад выписать, а вместо железного моста вновь деревянный построить. Что и как отвечал им Черт — неведомо, но только ясно — не помогло.
На третье утро, под самую зарю, загудели моторы. Три черные машины — из самой Полтавы. Выглянули те, что посмелее, в окошки, головой покачали: ну, будет! А когда из первой машины вышел сам товарищ Химерный с маузером в деревянной кобуре на ремне, все понятно и стало.
Ведь от Харькова до галицийской границы каждому было ведомо: не страшны товарищу Химерному ни черти, ни бесы, ни прочая нежить, потому как страшнее его самого на нашей земле в те дни никого и не найти.
А еще через неделю в пустой кабинет гражданина Сатанюка нашего Черта и вселили. Незаметно так, без шума. Вселили да попросили шепотом: Месяц на небо верни и больше такого без спросу не твори. А за это живи как знаешь. Хочешь — Сартра из Парижа приглашай, хочешь, самого Эйнштейна из Америки.
Только чтобы тихо, тихо…
Согласился Черт — отчего бы на такое не согласиться? Подписал приказ о вступлении в должность и второй подписал — о товарище Клубке, своем новом заместителе. А на следующую ночь Месяц на небе появился. Уже совсем круглый, с червоточиной малой на левом боку. Кто вздохнул облегченно, кто даже перекрестился от несознательности…"
"И настала в нашем райцентре жизнь — лучше не придумать.
