Люська пыталась подкармливать птицу крошками, но та никогда не брала предложенного угощения — летала взад-вперед, бесшумная, как облако, и только ночью шелестела иногда под крышей — возилась, поудобнее устраиваясь в гнезде…
Но время шло, и затея «вывезти малого на все лето» казалась все менее удачной. Денис категорически отказывался от парного молока, предпочитая ему сухое, разведенное из пакетика. Денис панически боялся коров, утром и вечером проходивших мимо домика по узкой улочке. Он вечно тянул в рот какую-то гадость, претерпевал атаки ос и напарывался на сучки, а однажды наступил на змею — змея оказалась ужиком, но, прежде чем была установлена ее видовая принадлежность, Люську чуть не хватил удар… Телефона не было ни у кого в округе — случись беда, пришлось бы бежать на почту за три километра и там вызывать «Скорую» из райцентра…
Ни одно из средств по борьбе с колорадским жуком не принесло должного результата.
Богдана, опрыскивавшего ботву, мутило потом два дня, зато жуки размножались без тени смущения.
Разочаровавшись в химии, Люська ходила по огороду и терпеливо собирала в майонезные баночки оранжевые личинки. «Отряд не заметил потери бойца» — оценить ее страдания могли только данаиды, наполнявшие водой треснувшую бочку в древнегреческом царстве мертвых.
Капуста, едва оформившись в кочаны, подверглась атаке паразитов. Огурцы погибли как один после неудачного мелкого дождичка. Помидоры, не успев покраснеть, темнели и валились на землю. Супруги попытались было устроить пляж на берегу неглубокого местного озерца, но не выдержали конкуренции с коровами.
Наконец однажды в июле Богдан и Люська переглянулись, перемигнулись, за полчаса собрали вещи и, взяв под мышку Дениса, ретировались домой.
Остаток лета прошел великолепно. Дождливые дни чередовались с солнечными, Денис пускал кораблики в асфальтовых лужицах возле подъезда, Богдан и Люська по очереди ходили в театр на гастролеров и в видеосалоны, где крутили помимо третьеразрядных американских боевиков многочисленные серии «Анжелики».
Богдан снова занялся диссером, а Люська слушала английские кассеты.
Так закончился август и настало время собирать картошку."
"Люська ехать в село отказалась наотрез — она устраивала Дениса в садик, и за беготней по чиновникам и врачам не видела белого света. Бросать урожай на поле было жалко — одних жучьих личинок было собрано не меньше трех тысяч; в субботу второго сентября Богдан поднялся затемно, взял рюкзак и поехал на вокзал — один.
