»
Она вышла из-за камня, когда Адриен, тоже спешившись, дал своему Каурому овса в ладони, и конь бережно брал угощение, кося на седельную суму — нельзя ли еще горстку?
— Досадно. Я считала, в округе нет лучшего места для стоянки их судов, а похоже, они здесь и не бывали.
— Боятся старых великанов, — ответил Адриен.
— Дальше, лигах в пяти, — монастырские земли святого Агапия, — чертила рукой в воздухе план местности Альберта. — В лесу есть вырубки и заимки. Чтоб все осмотреть, надо не день и не два.
Велю сбить и принести сюда лестницы, на большом камне поставить дозор, а внизу сложить четыре костра. С какой стороны тень покажется — столько дымов и пустят, из Лансхольма их будет хорошо видно… А ты сам, часом, не хотел пройти через врата? — голос Бертольфин стал тоньше. — Сказывают, пройдя задом наперед и твердя имя девицы, можно снискать ее любовь.
— Бродил тут коровий пастух, — постарался отшутиться Адриен, — пятился и звал пропавшую телушку, и так она к нему присохла сердцем, что проходу не давала…
— Знаю, что ты мастак слова плести; не уводи в сторону.
Пожалуй, с девицей ты одними речами, без волшбы, дело сладишь. Видели тебя с… некоей особой, и очень уж ты ворковал.
«Называется — выбрала место попенять наедине, — Адриен оглаживал Каурого, стараясь не смотреть на госпожу. — Крутила, крутила о магонцах, а вон к чему вывела. Не иначе, Готлинда донесла, старая наушница. Бабам жизнь без сплетен — хлеб без соли».
— Молчишь — значит, правда. И с чего ты удумал девушку смущать? Она в монахини уйти просилась и вдруг перестала; не от тебя ли, сьер дан Тейс, та перемена? Смотри у меня. Что тебе — забава, для нее — счастье небывалое. Потешившись, бросишь — убьешь. Оставь эти игры, пока далеко не зашло.
«Тебе-то откуда про любовь знать? — Адриен замкнулся, сдерживая раздражение, но почувствовал и стыд. Верно сказала Бертольфин. У кого отнята краса, есть три надежды — Бог, высокий ранг и муж.
Альберту хранит звание герцогской дочери; родись она, страшила, у вилланов — без корма бы оставили, пока дыхание не стихнет, или в лес бы унесли и зверям бросили, прямо по Второзаконию: «Руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видели».
Замуж таким и думать нечего — пригожих много, из кого жен выбрать. Один путь остается: в монастырь, в Христовы невесты. Душа сгорит, если обреченную на девство поманить любовью.
