Чтобы нас никто не догнал.
— А что, если догонят, то отведут домой, к папе? И мы никогда не найдем радугу? — спросила я.
Мама замешкалась. Я видела, что ей не хотелось говорить. И все же она ответила:
— Да. Если нас догонят, мы никогда не найдем радугу.
Мы повернулись, взялись за руки и побежали в лес. Я бежала изо всех сил, прижимая к себе мягкого Эльфика. Мама поглядывала вверх, высматривая радугу, и поэтому спотыкалась. Конечно, она могла бежать быстрее, если бы не я, но мама не могла меня бросить.
Шум от мотора затих.
Мама сказала, что за нами бегут папины шестерки. Я ей поверила — слышала, как в лесу кричали. Мне только очень хотелось посмотреть, что же такое шестерки. И как они могут бегать. Но нам было некогда.
Мама не останавливалась. Она бежала вперед и тянула меня за собой. Мне было страшно. Я знала, что нам никогда не найти радугу. До нее нельзя дойти. Даже если идти сто лет. Но я ничего не говорила маме, потому что она верила в то, что все будет хорошо. Я споткнулась, мама подхватила меня на руки и понесла.
— А что там, у радуги? — спросила я.
— Там дедушка, — ответила мама. — Мой папа.
— И нам надо туда дойти?
Мне подумалось, что в лесу живет мамин папа. Наверно, там, в самой чаще леса, стоит его дом. И если мы успеем до него добежать, то дедушка спрячет нас от папиных шестерок. А слова насчет радуги — это, наверно, такие красивости. Взрослые очень, любят называть простые вещи красивыми словами. Им кажется, что от этого вещи станут еще лучше.
Но мама ответила:
— Нет.
Потом нам нужно будет его позвать.
— Позвать? — удивилась я. — И что?
— Он придет, — ответила мама. Из ее глаз снова побежали слезки. — Он обязательно придет.
Позади нас закричали, и что-то гулко бухнуло. Мама вскрикнула и побежала еще быстрее, прямо через кусты. Ветки били меня по голове, и я закрылась от них Эльфиком.
Мама тяжело дышала и бежала все медленнее. Ей было тяжело меня нести, но так все равно было быстрее. Я вся дрожала от страха. Резкий звук был очень мерзким.
Такой бывает в кино выстрел, когда стреляют из пистолетов. Я подумала, что нам не найти радугу. Маме, наверно, очень плохо, раз она верит в нее. Наверно, ей больше некуда идти. Такое бывает в кино. Когда людям некуда идти, они придумывают себе красивую мечту и идут к ней. И я заплакала. Заревела в полный голос, как в прошлом году, когда очень сильно ударилась коленкой о стул. И мама тоже закричала.
Тут ветки кончились, и мы оказалась на небольшой полянке.
