Она опоздала всего лишь на час. Проклятые твари опередили ее.
Волна ярости поднялась в груди Шарлиз, и лишь врожденная рассудительность не позволила ей совершить глупость. Она зажмурилась и, глотая злые слезы, постаралась успокоиться. Не получилось. Довольный хохот гоблинов лишь сильнее бередил старую незаживающую рану.
Ведьма открыла глаза и еще раз осмотрела гнездо. Только сейчас ее взгляд наткнулся на огромное яйцо, над которым занес топор гоблин. Эта картина заставила лучницу отбросить рассудительность в сторону.
Вонючая тварь собиралась уничтожить ее последний шанс отомстить грифоньему племени."
"Сжимая в зубах стрелу, женщина вскочила на камень и выстрелила гоблину в шею. Тот захрипел и упал. Вторым выстрелом лучница уничтожила самого опасного из шестерки — шамана. Враг не успел воспользоваться магическим жезлом. Четверка оставшихся тварей, похватав топоры, с визгом бросилась на человека. Шарлиз, не теряя хладнокровия, методично, словно в стрельбе по мишеням, расстреляла троих. Последнюю стрелу она выпустила практически в упор, прямо в лицо мерзко вопящему гаду.
И рванулась навстречу четвертому гоблину, уходя из-под замаха топора. Громила врезался в ведьму, сбил ее с ног, и они, борясь, покатились вниз по склону.
Мир завертелся, голова взорвалась болью. Силы оказались не равны: противник был мощнее и, кроме того, являлся обладателем впечатляющих желтых клыков, которыми едва не впился в лицо женщины. Но во время падения враг выронил топор, а Шарлиз каким-то чудом удалось подтянуть к животу колени.
Резкий толчок, поворот, болезненное напряжение всех мышц — и ведьма оказалась сверху. В нос ударила одуряющая вонь, но она уже выхватила кинжал и по рукоятку всадила его в голый живот гоблина, а сама кошкой отскочила в сторону, наблюдая за тем, как тварь корчится в предсмертных конвульсиях.
Все тело ныло от ушибов. Превозмогая боль, Шарлиз вновь начала путь наверх. По дороге подняла лук, выбралась на площадку, по широкой дуге обогнула вонючие тела врагов и, пройдя мимо мертвого грифона, оказалась возле яйца.
Остановилась, изучая. Яйцо было даже больше, чем она рассчитывала, — ей по пояс. Черное, со светло-коричневыми пятнами. И теплое. Ведьма долго смотрела на него, затем потянулась к кошелю. Нет, так дело не пойдет. Яйцо, конечно, живое, но прочная магическая скорлупа может защитить его обитателя даже от ее волшбы. К тому же оно не умеет нападать. Магия не сработает.
Шарлиз вновь приложила ладони к шершавой поверхности.
