«Интересно, ему она тоже заливает про высокое искусство стрельбы?» — ядовито поинтересовался захожий призрак Нерга в голове у Гайса.
В правой руке Рюк нес свой увесистый походный ящик, обитый свиной кожей. Ящик был в лагере предметом культовым, наводившим на солдат священный ужас. Прикасаться к нему можно было только с письменного разрешения Нерга, Рюка или старшего офицера Симелета. За нарушение этого правила полагалось десять ударов плетью (как за изнасилование). За повторное нарушение балбесу светили все тридцать (как за изнасилование знатной дамы).
За кражу ящика (или же «за действия, кои могут быть расценены как попытка кражи») преступника ожидало, да-да, четырехступенчатое колесование. Как за убийство равного по званию. Как за саботаж.
В походном ящике Рюка жили его инструменты — возлежали на продольных бархатных ложах отвертки, раскинув стальные ноги, отдыхали надфили, переговаривались, сибаритствуя до времени по фланелевым черным канавкам, местные аристократы, измерительные приборы: циркули, линейки, уровни, отвесы.
Лишь однажды Гайс видел распахнутым «Рюков гроб» (так называли ящик солдаты), да и то мельком. Но воспоминания о значительности, которой веяло от всего этого стального, испещренного значками, пленительного инженерного великолепия, уже не раз после памятного любовного доноса Нерга заливали ревнивую душу Гайса кипящей желчью.
Рюк стукнул дверным кольцом. А Гайс, исходя ненавистью, думал о том, что, верно, и к Нимари Рюк берет свой «гроб» с целью произвести на нее впечатление…
Дверь отворила служанка Нимари, молодая краснощекая дура по имени Байка.
Байке этой не далее как утром Гайс заплатил два авра, в сущности, ни за что. Точнее, за то, что она не задернет занавеси в спальне госпожи полностью, оставив между полотнищами зазор в два-три пальца. В эту щель Гайс планировал наблюдать за тем, что будет происходить между Рюком и Нимарью.
Когда Байка и Рюк скрылись, Гайс почувствовал облегчение, сродственное тому, которое испытываешь, покидая отхожее место.
Еще вопрос, кого он презирал больше — его или ее. Рюка, по крайней мере, влекло к Нимари врожденное представление о необходимости овладевать женщинами. А вот Байку, предавшую госпожу за два авра, вела одна только врожденная подлость.
Размышляя о пухлявой Байке, Гайс исподволь решил, что когда-нибудь они с Нимарью выгонят ее взашей.
