Примерно как золотой островной чеканки.
— Островной чеканки, не метрополии? — переспросил разбойник. — И что вы прописали?
— Прописал… — всадник невесело хохотнул. — М-да… Я прописал там кое-кому по морде. Сказал, чтобы давали обильное питье. Теплая подслащенная вода, на один кубок выжать один желтый плод.
— Разумно, это его поддержит. Тогда у нас полно времени, — заявил разбойник. — В худшем случае мальчик сейчас без сознания. Белая лихорадка страшно цепкая, но зато медленная дрянь.
— Это у тебя полно времени! — заметил всадник сварливо.
— У Младшего его в обрез. И у меня тоже. Ночью или завтра днем наступит облегчение. Потом новый приступ — и уже как повезет. Значит, через три-четыре часа мы доползем до Диннерана… Да, мне придется очень быстро его убедить, что он тоже обязан соблюдать правила.
— Дин не уверен, — сказал разбойник тихонько.
— Его никто за язык не тянул.
— Он, наверное, был очень расстроен, — предположил разбойник, стараясь так и сяк заглянуть всаднику в глаза.
— Тогда все были расстроены, — отрезал всадник.
— Кроме нашего драгоценного короля.
— Ты!.. — Всадник повысил было голос, но потом только рукой махнул.
— Виноват, мой господин, — буркнул разбойник.
— Так или иначе, а «жизнь в обмен» — одно из старейших правил мира, — сказал всадник, разделывая кинжалом ломоть мяса. — Пусть теперь Диннеран это вспомнит и выполнит его.
— Вы никогда не думали, мой господин, — острожно произнес разбойник, — что правила, как и указы, могли создавать люди? Просто древние люди, о которых все забыли? Есть же старые, но справедливые указы, которые хороши и сейчас.
— Что ты мне пытаешься сообщить, философ с небольшой дороги? — спросил всадник, жуя.
— Сам не понимаю, — признался разбойник. — Видите ли, вот эти правила… Вы не совсем верно их оцениваете. Они не столпы нашего мира. Точнее будет сказать, что правила отражают мир. Та сила, которая протекает сквозь каждую былинку, сквозь нас с вами, сквозь Дина, она вот так отразилась в человеческом разуме — правилами. Например, почему больной должен заплатить целителю? В крайнем случае хоть руку ему поцеловать…
— Некоторым дамам больше нравится раздвинуть для целителя ноги, — буркнул всадник.
Разбойник густо покраснел и смог продолжить не сразу. Всадник хитро щурился на него исподлобья. Сейчас грозный Эгберт впервые за весь день выглядел если не довольным, то хотя бы живым.
— Заплатить — это правило. Верно, мой господин? Оно не обсуждается? А ведь смысл его в том, чтобы замкнуть кольцо.
