— Дворецкий, стол в зале, бегом! Медовой! Вынужден просить прощения, но я был занят научными изысканиями и никак не ждал вашего визита. Поэтому…
— Вздор, пане барон, — ответил ему Тарас Небийвовк, поднимаясь по ступеням замка. — То мы у вас прощения просим. Но…
Отхлебнув по первой, оба негоцианта недоуменно переглянулись и, не обращая внимания на этикет, покосились на кравчего — впрочем, в далекой степной стране, прославленной как своим гостеприимством, так и своими свободами, такое может быть в порядке вещей.
Мудрый кравчий, немало попутешествовавший в разных концах света, тотчас же понял, чего от него хотят, и наполнил кубки снова.
— А то добрая горилка у вас, пане барон, — с некоторым удивлением подал голос Байстрюк. — А, куме?
— То правда, кум, — согласился с ним Небийвовк. — Ото ж — ваше здоровье, пан барон! Порядок мы знаем.
— Кстати, а откуда вы узнали, что я… э-ээ — барон? — спросил Кирфельд, не успев почему-то дернуть себя за язык) обычно это делала супруга!)
— Наши навигационные системы привязаны к сателлитам, — мягко ответил Небийвовк.
— Водяной старт прямо из-под Одессы. Потому — карты не нужны. Мы и идем по ним из самого Запорожья. Авиадвигатели везем, трубу, ну и соль, конечно. Куда ж чумакам без соли!
— Ах, ну да, — натурально хлопнул себя по лбу барон. — Навигационные системы… ну конечно. Как я мог забыть!
В этот миг в обеденную залу неожиданно ворвался дворецкий.
— Господин барон! — завопил он. — Прибыл господин дракон Шон! Немедленно требует!.
— дворецкий осекся, глядя на гостей. — Просит аудиенции!
— Что-то срочное? — встрепенулся барон.
— Увы, ваша милость! Срочно!
— Что ж, зови!
— Дракон? — удивился Небийвовк.
— Да, и ваш соотечественник к тому же, — ответил ему Кирфельд. — Боюсь, что случилось нечто из ряда вон выходящее! Старик Шон никогда не позволил бы себе…
Тем временем в зале появился наконец и Шон. Вид он имел самый озадаченный, а на лбу у него красовалась первосортнейшая шишка. Едва глянув на него, Петр Байстрюк сорвал с себя шапку, и все увидели свежую, залитую зеленкой, но еще опухшую ссадину на его синеватом бритом черепе.
— Вот так, — промолвил Шон. — И вы, панове? Где? Здесь?
— Тому и сели тут, пане дракон, — ответил Небийвовк. — Где-то тут он, курва. Тут! Чует мое сердце. А, куме?
— То он, — горестно вздохнул Байстрюк и выразительно поглядел на кравчего. — Черный Циклопидес, потвора.
— Объяснитесь, шановне панство! — взмолился Кирфельд.
