Флирт в Севильи

— Ингрид в это время находилась в Москве. У нее была сложная форма аллергии на руках. На нервной почве. Но врачи ее быстро вылечили.

Дронго вспомнил, что Ингрид ему об этом говорила.

— Дальше, — попросил он. Пока все было нормально.

— В прошлом году, в Ницце, Ионас Балодис попал в полицию за драку с одним фотографом, который приставал к девушкам, — сообщил Эдгар, — но его сразу отпустили.

Вейдеманис не любил торопиться. Он был спокойным человеком и никогда не суетился.

— И больше ничего? — нетерпеливо спросил Дронго.

— И наконец самое главное, — ровным голосом произнес Эдгар, — я проверил личные дела каждого из выехавших с тобой людей. Ты не поверишь, но коммерческий директор Рута Юльевна Озолинь закончила радиоэлектронное училище. Она не хуже операторов и режиссеров может разбираться в технике.

— Почему этого нет в ее личном деле? — закричал Дронго.

— Там перепутали. Указали художественное училище. Она поступила туда, но ее сразу отчислили за нарушение дисциплины. И тогда она поступила в другое училище.

Но потом скрывала этот факт и писала, что училась в художественном училище. Никто не проверял. Ведь у нее есть высшее образование и ученая степень. Алло, ты меня слышишь?

Вейдеманис не успел закончить фразу, как Дронго выбежал из номера Доколиной.

Лена удивленно посмотрела ему вслед. Этот человек пугал и притягивал одновременно. Хотя он все равно уже выбрал другую. И она осторожно вздохнула, понюхав его так приятно пахнущий носовой платок.

Глава шестнадцатая

Дронго направился к номеру коммерческого директора.

Он не успел поднять руку, как дверь открылась и Рута Юльевна вышла из номера. Она была одета в бежевый брючный костюм, в руках держала золотистую сумочку. Такого же цвета обувь подчеркивала ее элегантность. Кажется, Вейцманн, машинально отметил Дронго. Запах ее агрессивного парфюма ударил в ноздри.

Рута Юльевна была не одна. Рядом, улыбаясь, стоял Пабло Гарсиа в белом костюме с бабочкой, похожий на счастливого метрдотеля.

— Добрый вечер, сеньор, — радостно взмахнул он руками, — вы еще не готовы? Идите быстрее переодеваться.

Сегодня к ужину приедут наши американские и французские друзья. Они уже слышали про нашу трагедию и очень заинтересовались ею. Я бы даже сказал, что смерть сеньоры Омельченко сделает еще больше рекламы. Нет, я не хотел, чтобы она умерла. Сеньора Лилия была прекрасным человеком. Но в нашей жизни все идет через рекламу. Даже смерть гримера делает нас интереснее в глазах других людей.

Дронго взглянул на Руту Юльевну.