Флэшбэк

Это не должно быть трудно, так как ты не поймешь ни слова из того, что они говорят. Понял?

Его ответ потонул в треске помех. Затем картина снова стала расплываться, когда леди Гизела сняла с него плащ и осмотрела остальную одежду: черную тунику и серые брюки, которые ни в коем случае не были в человеческом стиле, но, по крайней мере, были достаточно скучными, чтобы не выделяться.

— Ты бежишь… время, — сказала она ему. — Мне нужно… раньше… отца… поручение.

Воспоминание обострилось, когда юный Киф поднес кристалл к свету.

— Я не хотела разыгрывать эту карту, — огрызнулась мама. — Но не будем забывать, что твой отец был готов отправить тебя в Эксиллиум после того трюка, который ты выкинул на прошлой неделе. Я его отговорила. И я могу снова заставить его передумать.

— Ты мне угрожаешь? — спросил он.

— Нет, если будешь сотрудничать. — Ее улыбка была холодной. Расчетливой. Не оставляющей сомнений, что она выполнит угрозу.

Юный Киф, должно быть, решил то же самое, потому что закрыл глаза и шагнул на свет… и Софи затаила дыхание, когда теплая волна щекотала его кожу, а свет уносил прочь.

Воспоминание закончилось.

— НУ ЖЕ! — закричал Киф, хлопнув себя ладонью по лбу, будто мог выбить из головы всю сцену.

— Что случилось? — спросил Тиерган.

Киф направился к Софи и Фитцу.

— Что бы вы ни делали раньше… сделайте это снова!

Они оба кивнули, и Фитц еще крепче сжал пальцы Софи.

Тепло разливалось между ними, все нарастая, нарастая и нарастая, и они изгнали его из своих мыслей другой передачей.

— Попробуйте еще раз, — сказал Киф.

— Абсолютно нет, — влез Тиерган. — Ты обещал сделать паузу между откровениями.

— Это не откровение! — возразил Киф. — Было половиной откровения. Даже не половиной, если учесть, сколько деталей было повреждено.

— Повреждено? — повторил Тиерган.

— Некоторые части отсутствовали или были искажены, — объяснила Софи.

— Можно взглянуть? — спросил Тиерган, потянувшись к вискам Кифа.

Киф кивнул, и Тиерган закрыл глаза, морщины на его лбу становились все глубже и глубже, пока он не пробормотал:

— Как только воспоминание открывается, оно должно быть таким же ясным, как и до того, как его стерли, особенно для человека с фотографической памятью.

— Но и другие мои воспоминания такие же, — возразил Киф.

— Только одно, — напомнила Софи. — Воспоминание о том, мама брала тебя к Наступлению Ночи, было безупречным.

— Хорошо, — согласился Киф.