Фокус

— Я завидую твоим пальцам, — совсем низким шепотом признается Андрей.

— А я твоим.

— Хочешь меня в рот, маленькая извращенка?

Вместо ответа я просто прикусываю большой палец, туго обхватываю его губами и посасываю.

Никто и никогда не говорил мне, что это так приятно — ощущать на себя мужское желание, страсть и потребность настолько явную, что от нее хочется плакать и смеяться одновременно.

Никто и никогда не говорил мне, что только так и должно быть.

Только так — правильно. Для него, для меня, для нас.

— У моей любимой выдумщицы кончились слова?

— Демонстрации недостаточно? — подыгрываю я.

«Мои ангелы внутри меня не справились…»

— Нет. Говори, я хочу, чтобы ты отымела меня языком, хотя бы фигурально.

Он совершенно ненормальный.

Он — совершенство для меня.

— Конечно, мой невозможный мужчина, я хочу тебя в рот. — К черту, все к черту! — Хочу до безумия, потому что меня заводит мысль стоять перед тобой на коленях, чувствовать твои пальцы у меня в волосах, чувствовать твои подталкивающие движения.

Я надавливаю на клитор указательным пальцем, и первая судорога простреливает от лобка к пупку.

Андрей приподнимает бедра, несколько раз ударяется в кулак — и замирает, нервно сглатывая.

— Хочу знать свой предел, — шепчу я, совсем отрываясь от реальности. Влажный от моей собственной слюны палец скользит по острой вершине соска, и меня снова трясет от необходимости разрядиться. — Хочу узнать, какой ты, когда медленно трахаешь мой рот.

— Блядь…

Он срывается, как будто я назвала контрольное слово.

Просто рвано дышит, просто чуть сильнее сгибает ногу — и движения кулака становятся быстрее, сильнее, жестче. Я откликаюсь собственными бедрами и прикушенными до крови губами.

Мне слишком хорошо, чтобы трезво соображать, но я должна увидеть все, что он даст мне. Хотя бы для того, чтобы окончательно тронуться умом, перешагнуть рубеж собственного смущения и больше никогда не оглядываться.

Я жадно впитываю все: и прикрытый ресницами взгляд, и странную бледность на вершинах щек.

Быстрые движения члена между крепкими пальцами сменяются плавными, медленными, Андрей тихо, скупо, по-мужски стонет, сжимая головку пальцами до красноты и это самое прекрасное, что я видела в жизни: натянутые сухожилия пальцев, вздутые вены под тонкой кожей на запястьях.

Колено уходит немного в сторону — и мой мужчина жестко кончает на кулак тугими рваными струями.

Да пусть катится все к черту!

Я срываюсь с места, но понимаю это только когда взбираюсь к нему на колени.